Я киваю, что приду, хватая пальто с крючка. Голоса в столовой становятся громче, и я выскальзываю за входную дверь, чтобы сбежать от них. Мгновение спустя Гвен топает вниз по ступеням и нажимает на брелок, заставляя загореться огни на красном «Камаро». Когда я бросаю взгляд на дом, Грей стоит в дверях со скрещенными на массивной груди руками. Он в ярости, хотя не имеет на это права. Если бы не желание не устраивать сцену, я бы побежала прямо туда и высказала бы ему всё.

Гвен и я не разговариваем, кроме того, что я указываю ей направление к моему зданию. Когда через двадцать минут она останавливается перед ним, она выключает двигатель. Я тянусь к дверной ручке, но она касается моей руки, чтобы остановить. Повернувшись, я встречаюсь с её взглядом и на мгновение пугаюсь, что она даст мне пощечину за то, чего я не делала.

— Мне жаль, — говорит она и прикусывает нижнюю губу. Этот жест делает её юной, почти по-детски.

— О чем?

— О том, что начали не с той ноги. Я была сварливой, и это было несправедливо. Он вроде как застал меня врасплох, пригласив тебя. Коллега по работе, блять, — ворчит она, но отмахивается, когда я начинаю говорить. — Понятно, что я люблю его. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. Жаль, что он не рассказал мне о тебе — что он встречается с тобой…

— Мы не встречаемся, — спорю я.

— Трахаетесь. Какая разница. Я говорю, что если…

— Мы не трахаемся! — визжу я, в ужасе от того, что вообще веду этот разговор.

Она смеётся, и это сбивает меня с толку. — Остынь, девочка. Я просто говорю, что если ты ему нравишься, то я хочу, чтобы он делал то, что делает его счастливым.

Я смотрю на неё, пытаясь осознать её слова, прежде чем прийти в себя.

— Какие бы больные отношения у вас ни были, это ваше дело. Через две недели меня не будет в вашей жизни. Извини, что я чуть не оказалась в центре вашего… вашего… чего бы то ни было. Прощай, Гвен, — выпаливаю я, прежде чем выйти из машины и рвануть к зданию.

Дверь машины захлопывается, и она кричит мне вслед: — Вайолет! Подожди!

Игнорируя сумасшедшую женщину, я врываюсь в своё здание. Я замечаю мужчину, подглядывающего из теней, и застываю на месте.

Вон?

Паника пронзает меня, и я издаю невнятный всхлип, пятичась к двери. В процессе я чуть не сбиваю Гвен.

— Держись от меня подальше! — визжу я на мужчину, прячущегося в тенях.

Когда он выходит, я вздрагиваю и закрываю лицо руками. Нет! Нет! Нет!

Гвен издает что-то похожее на боевой клич. Затем какой-то мужчина начинает вопить: — Мои глаза! Ты сука!

Я резко поворачиваюсь и вижу, что мужчина полностью вышел из теней. Это не Вон. Просто один из обычных похотливых мужчин, которые околачиваются в этих краях. Она хватает меня за локоть и затаскивает на лестничную клетку. Как только дверь закрывается за нами, она торопит меня вверх по ступеням.

— Что произошло? — требует она, когда мы добираемся до первой площадки.

— Третий этаж, — хриплю я и указываю вверх. — Я думала, что это… я думала, это кто-то другой.

— Грейсон?

Я моргаю на неё в замешательстве. — Нет. — Рассказать ей будет не лишним. — Я думала, это мой бывший. Его зовут Вон.

Понимание мелькает в её ярких голубых глазах, когда она помогает мне добраться до третьего этажа. Мои колени дрожат, я сильно потрясена. Она выхватывает мои звенящие ключи из рук, когда я не могу попасть в замочную скважину. Как только мы заходим внутрь, я наспех защёлкиваю все засовы. Её широкие голубые глаза смотрят на меня так, будто я раненое животное, которое может укусить того, кто пытается помочь.

— Этот персонаж, Вон, преследует тебя? — спрашивает она, беспокойство рисует черты её красивого лица. Я хочу ненавидеть её, но сейчас она единственный человек, который у меня есть.

— Нет. Я просто… — я запинаюсь, и по телу пробегает дрожь. — Я думала, он мог меня найти, и это заставляет меня нервничать. Уверена, это всё у меня в голове. Он не может знать, где я. Я убедилась.

Её глаза бегают по убогой квартире, пока она понимает смысл моих слов. — Сделать тебе что-нибудь выпить?

Слёзы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на неё. Часы назад её муж был на моём диване, чувствуя себя как дома. Теперь она здесь, предлагает прислуживать мне, как будто я её гость, а не наоборот.

— Водка. Морозилка, — отрезаю я.

Она кивает и исчезает на кухне, пока я плюхаюсь на диван. Вязаный плед на спинке был тем, что сделала для меня терапевт. Я закутываюсь в него, пытаясь согреться. Меня трясет изнутри. Когда она возвращается, у неё два стакана, наполненных чем-то, похожим на ледяную воду. Я знаю лучше. Я чувствую запах этого бензина за километр.

— Хочешь пить? — Её глаза мерцают лёгким озорством, когда она протягивает мне мой стакан.

Я потягиваю водку со льдом и корчу рожу. Но огонь, бегущий по горлу, мгновенно согревает меня. — Прости за всё это. — Я задаюсь вопросом, чувствует ли она запах своего мужа, витающий в моей квартире. Я чувствую, и меня раздражает, что мне всё ещё нравится этот запах.