Я ненавидел то, как он ласкал себя, глядя на фотографии моей сестры.

Поэтому я решил эту проблему.

Я взял его на прицел.

— Хочешь посмотреть? — спрашиваю я Томаса.

Он с готовностью кивает. Вместе мы идем в мою комнату и встаем перед сундуком. Я называю ему код. Как только он освобождает замок, он приподнимает крышку, которая со скрипом поддается.

— Это, должно быть, Перепел, — указывает он на пластиковый пакет на молнии, полный костей моего питомца.

— Да, это он.

Его пальцы пробегают по пластику, и он грустно улыбается мне. — Мне жаль, пап.

— Все в порядке.

Он отказывается трогать содержимое другой сумки. Свернутый в позу эмбриона, там лежит полный скелет в идеальном состоянии. Если не считать зияющей дыры в черепе. Человеческий череп. Моего отца.

— Как ты это сделал?

Я опускаюсь рядом с ним на колени и провожу пальцем вдоль рваного отверстия. — Я застрелил его на его любимом месте для охоты, на участке земли, который он купил за городом.

Я устранил свою цель.

— Он заслужил это, — заверяет он меня, сжимая мое плечо. Впервые за долгое время кажется, что мы снова на одной волне с сыном. Словно он нашел выход из своей тьмы и открыл меня.

Мы одинаковые.

Мы особенные.

— Я никогда никому не расскажу, — клянется он, и взгляд его серьезен. Он знает, как важно сохранить этот секрет от бабушки, тети Гвен и мамы. — Но, пап?

— Да, приятель?

Он сияет, глядя на меня — улыбка, которая до боли напоминает мне Вайолет. — Ты научишь меня стрелять?

Я ухмыляюсь в ответ, закрывая сундук. — Хочешь однажды стать снайпером?

— Может быть, — говорит он, защелкивая замок. — Но вообще-то, я просто хочу быть как ты.

Конец.