— Я так и думала, что это древняя история, — сказала я. — А ты знаешь, какова была её первоначальная цель? Навряд ли они собирались заколачивать кучу денег, учитывая, что интернет-трансляций тогда еще в помине не было.

— Изначально это была просто кучка богатеев, которые собрались вместе ради налаживания связей, чтобы у их сыновей и внуков всегда был полезный бэкграунд. Обычное дело для большинства тайных обществ, — ответил Ретт. — Но в какой-то момент внутри этого круга образовалось радикальное ответвление, которое и превратилось в «Дикую охоту». Тайное общество, но с добавлением охоты на людей. Для мужчин это был способ вершить собственное самосудное правосудие над теми, кого они считали подонками, и заодно тешить свои кровожадные инстинкты.

— Звучит так, словно ты цитируешь текст из методички.

Он тихонько рассмеялся:

— В каком-то смысле так и есть. Мы учили историю общества на лекциях на первом курсе, и я помню большую часть почти слово в слово, — признался он. — Правда, про современную Охоту там нет ни единого упоминания. Всё преподносится так, будто человеческие сафари остались глубоко в прошлом как реликт ушедшей эпохи.

— Погоди. — Я замерла на месте, хмурясь. — То есть, пока ты не пройдешь посвящение, ты вообще ничего не знаешь об Охоте?

— Официально — нет. Первые три года нас тренируют по разным направлениям, мы участвуем в тренировочных погонях, где в качестве мишеней выступают манекены. Ну и, конечно, нас заставляют изучить этот остров вдоль и поперек, — сказал он. — Всё обставляется так, будто мы просто выпускаем пар и готовимся к Охоте на крупную дичь. Но мы же, блядь, не идиоты. Каждый понимает, что на высшем уровне скрывается нечто гораздо большее. Ну и к тому же всегда есть типы вроде Джей-Джея — мажоры, которым их болтливые предки рассказывают вообще всё.

— А-а. — Я снова зашагала вперед. — Получается, официально вы узнаете всю правду только на выпускном курсе, хотя большинство из вас и так всё знают — ну или, как минимум, догадываются.

— Именно.

— Но зачем тогда полноправным членам общества скрывать это от вас? Раз уж вы всё равно в курсе.

— Потому что финальное испытание выпускников заключается в том, что все неосведомленные парни должны объединиться, выследить и убить человека, помнишь? — напомнил он. — Нам не раскрывают карты до тех пор, пока мы не испачкаем руки.

— Ох. — В моей голове наконец-то сложился этот пазл. — Таким образом вы все разделяете вину. И если кто-то из членов общества передумает и решит выйти из игры, он вряд ли побежит сдавать остальных властям. Извращенная форма страховки.

— Вот именно. Даже если ты за все годы членства больше ни разу не поучаствуешь ни в одной Охоте, ты всё равно повязан как минимум с одним убийством без суда и следствия. Отличный способ гарантировать взаимное доверие — и гробовое молчание, — констатировал он. — Но у нас есть и другие рычаги, чтобы спать спокойно и не бояться полиции.

— Какого рода?

— Один из Патриархов — комиссар полиции штата. Так что даже если какой-нибудь обиженный или раскаявшийся придурок попытается нас сдать, комиссар прикроет любое расследование в зародыше. Объявит это чьей-то глупой шуткой или фейком, — пояснил он. — К тому же двое других Патриархов заседают в Сенате, что тоже крайне полезно.

Я плотно сжала губы:

— То есть, по сути, ваши щупальца проникли абсолютно везде.

— Ага. И если кому-то приходится покинуть общество после получения статуса — как тому ублюдку Райану, например, — они до такой усрачки боятся возмездия, что мы можем быть абсолютно уверены: они и пикнуть никому не посмеют.

— Боже, — выдохнула я. Я даже представить себе не могла, каково это — всю оставшуюся жизнь прожить в липком, непрекращающемся страхе.

— Но это еще не всё. На первом курсе мы обязаны пройти через церемонию исповеди. Проще говоря, мы должны вывалить свой самый темный, самый грязный секрет перед всеми остальными членами общества и вверить им эту тайну. Предполагается, что это сближает нас. Делает настоящими братьями, — Ретт криво ухмыльнулся. — Но теперь-то я понимаю истинную цель. Это обычный компромат. Крючок, который нужен лишь для того, чтобы члены общества трижды подумали, прежде чем переходить Патриархам дорогу. Ведь если ты посмеешь взбунтоваться, твою грязную тайну в качестве расплаты сольют всему миру.

Я удивленно вскинула брови:

— Но разве нельзя было просто соврать? Выдумать какой-нибудь фальшивый секрет?

— Уверен, пара парней так и поступили, выдав какую-нибудь чушь во время церемонии. Но я этого делать не стал. Я серьезно относился к клятвам, которые давал обществу, поэтому рассказал чистую правду, — ответил он. — Понятное дело, знай я тогда, что сами Патриархи срать хотели на все эти гребаные клятвы, я бы ни за что не стал тратить свои силы и время.

Я недоуменно наклонила голову набок:

— А когда интернет и онлайн-стримы вообще вошли в эту схему?