Булькающий хрип вырвался из горла Джей-Джея, когда нож ушел глубже, и свежая струя крови брызнула прямо Эв в лицо. Она судорожно выдохнула, из её груди вырвался сдавленный стон от приложенного усилия, но она не отпрянула — её пальцы под моими еще крепче сжали каучуковую рукоять. Мы двигались вместе, в этом мрачном, смертоносном танце возмездия, пока клинок не ушел в тело по самую рукоять.

Сдавленные хрипы Джей-Джея эхом разносились сквозь холодный туман, сменяясь судорожными, свистящими попытками сделать хотя бы глоток воздуха. Эв молча наблюдала за ним, и на её лице застыла суровая, непреклонная ярость — наблюдала до тех пор, пока его глаза не остекленели, а тело окончательно не обмякло.

После этого воцарилась глухая, тяжелая тишина. Я чувствовал, как Эв мелко трясет — адреналин начинал стремительно падать.

Я дождался, пока она сама отпустит рукоять, а затем медленно убрал свою руку, не сводя глаз с её лица, пока она поднималась на ноги. Это было жуткое и прекрасное зрелище: багровые капли сплошь покрывали её бледную кожу. Кровь была повсюду — на руках, на свитере, даже полоса на шее, где она, должно быть, машинально вытерла лицо ладонью. Каждая частичка её существа сейчас излучала дикий, первобытный хаос.

И ни в один момент своей жизни она не выглядела настолько чертовски великолепно.

27

Эверли

Мой взгляд задержался на безжизненном теле Джейка — его лицо теперь было осунувшимся и смертельно бледным.

Я с трудом заставила себя отвернуться от него; дыхание было частым и поверхностным. Посмотрев на Ретта, я обнаружила, что он не сводит с меня глаз. Его темный пронзительный взгляд буквально впивался в меня. Точно так же он смотрел на меня уже много раз до этого. Раньше я от этого взгляда сжималась, будучи свято уверенной, что это ненависть или брезгливость. Но теперь я наконец поняла, чем это было на самом деле: желанием. Первобытным, невысказанным голодом.

Мне показалось, что он собирается поцеловать меня, но он не сдвинулся с места и не прикоснулся ко мне. Вместо этого его глубокий голос нарушил тишину — тихий и размеренный:

— Как ты себя чувствуешь?

Мои губы приоткрылись, но слова нашлись не сразу.

Я снова покосилась на тело Джейка. Странно, но я не чувствовала того, что, как мне казалось, должна была почувствовать, отняв у человека жизнь. Ни укола вины, ни грызущего раскаяния. Только… облегчение. Он больше никогда не причинит мне вреда. Никогда больше никому не сделает больно.

— Я думала, мне будет паршиво, — наконец вымолвила я. — Но это не так. Вообще ни капли.

Ретт сделал шаг ближе:

— Как я уже говорил, некоторые люди не заслуживают милосердия, — произнес он низким голосом. — Он получил ровно то, что заслужил.

Я снова подняла на него глаза, и впервые в жизни я не сжалась под тяжестью его пристального взгляда. Тьма в его глазах больше меня не пугала. Она зеркально отражала мою собственную.

— Прости меня за всё, что я с тобой сотворил, — продолжил он, и его голос прозвучал глухо. — Я должен был сказать это намного раньше.

— Иногда поступки говорят куда громче слов, — ответила я, и мои губы тронул призрак улыбки. — А уж этого с твоей стороны было предостаточно.

Ретт снова покосился на тело Джейка, и его челюсть напряглась:

— Наверное, ты права.

— К слову об этом… — я прикусила нижнюю губу, на секунду заколебавшись. — Я должна кое-что у тебя спросить.

Он посмотрел на меня, и в его глазах застыл немой вопрос:

— Да?

— До того, как ты узнал правду о том, как я здесь оказалась… ты бы убил меня? Или позволил бы кому-то другому это сделать?

— Никогда. — Он тяжело сглотнул, а на его челюсти дернулся мускул. Казалось, он почти разозлился на меня за этот вопрос. За то, что я вообще в нем усомнилась. — Никогда.

— Но почему? — я покачала головой. — Ты же всегда меня презирал. И ты ведь думал, что я полноценная участница этой игры, а значит, должна была стать для тебя честной добычей, верно?

Ретт сделал еще один шаг ко мне, оказавшись так близко, что я кожей почувствовала исходящее от его тела тепло. Когда его пальцы легко коснулись моих, я не стала отстраняться. Его прикосновение было уверенным, оно буквально возвращало мне почву под ногами.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти, — тихо произнес он.

— Нет?

— Нет. Я хотел , но не смог.

— Почему?

Он с силой провел ладонью по подбородку:

— При нашей самой первой встрече я просто понял, что в тебе есть что-то особенное. Я не знал, что именно, но… я просто знал. Я был одержим тобой, даже когда сам того не желал, — его голос звучал хрипло, но твердо. — Когда я увидел твой профиль в списках Охоты, я сразу понял, что тебе здесь не место. Знал, что это какая-то ошибка. И тогда я придумал план, как тебя спасти.

У меня перехватило дыхание, я во все глаза всматривалась в его лицо.

— Серьезно?

— Ага. Я планировал вести тебя по следу всё время, пока ты здесь. Защищать и оберегать до тех пор, пока ты не останешься последней выжившей.

— То есть ты собирался сделать так, чтобы я победила, — пробормотала я.