— Да. Конечно верю. Твоя реакция… — я замолчала, качая головой. — Такое нельзя сыграть. Исключено. — Я помедлила секунду, изнутри покусывая щеку, прежде чем продолжить: — Но мне всё-таки интересно кое-что.

— Что?

— До того, как ты узнал правду, ты абсолютно нормально относился к убийству людей — при условии, что считал их заслуживающими смерти, — произнесла я. — Как думаешь, теперь это изменится? После всего, что ты услышал?

Его челюсть упрямо сжалась, и он качнул головой:

— В моем понимании для некоторых тварей смерть — это единственное справедливое правосудие. Суди меня, если хочешь. Но я не изменю своего мнения. И извиняться тоже не стану.

— Я не сужу тебя и не требую извинений. Мне просто было интересно, вот и всё.

— То есть ты не считаешь, что я конченый псих? — спросил он, сдвинув брови. — Большинство людей наверняка посчитали бы именно так.

— Ну, может, я и сама сумасшедшая, — мягко ответила я. — Потому что, когда ты сказал, что готов убивать людей ради меня… это, если честно, были самые приятные слова, которые я когда-либо слышала.

Пальцы Ретта нежно обхватили мои, размазывая кровь между нашими ладонями, и он наклонился ближе:

— Я говорил серьезно, Эв. Я убью любого, кто встанет у нас на пути. Любого, кто посмеет угрожать тебе.

— Я знаю.

Его свободная рука легла мне на лицо, большой палец стер полосу крови с моей щеки, а затем он резко сократил последнее расстояние между нами. Его губы накрыли мои в поцелуе, который не был ни нежным, ни сдержанным. Это было первобытно, отчаянно — в этом поцелуе крылось каждое невысказанное слово, которое он так долго хоронил глубоко внутри себя.

Мои руки крепче вцепились в его куртку, притягивая его к себе. Его прикосновения, его поцелуй… это было не просто утешение. Это было обещание. Обещание того, что я больше не одна в этой беспросветной тьме. Обещание, что он останется в ней вместе со мной, что бы ни ждало нас впереди.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Ретт уперся своим лбом в мой, и его голос прозвучал низко и хрипло:

— Ты моя, Эверли. Никогда об этом не забывай.

Прежде чем я успела что-то ответить, по небу прокатился глухой раскат грома. Впрочем, отвечать и не требовалось. Совсем не требовалось. Я знала, что выражение моих глаз уже и так сказало ему всё.

Он взглянул наверх:

— Уже почти стемнело, и скоро начнется гроза. Нам пора идти.

— Куда?

— Наверх, к Охотничьему домику, — ответил он. Заметив немой вопрос в моих глазах, он поспешно добавил: — В особняк Уайлдерклифф.

— Ты хочешь отвести меня туда? — мои глаза округлились от изумления. — Разве это не то самое место, где сейчас живут все Уайлдеры?

— Чисто технически — да. Но ты помнишь ту часть, в которой мы жили, когда были детьми?

Я нахмурилась, копаясь в памяти:

— Ну да, припоминаю.

— Это западное крыло. Оно старее остального здания и используется гораздо реже, потому что северное и восточное крылья расположены ближе к угодьям, а всем хочется своими глазами увидеть экшен, — пояснил он. — Так что Уайлдеры всегда селятся там, а западное крыло сейчас — по сути, огромный город-призрак. Если будем действовать осторожно, никто не увидит, как мы туда проберемся.

— Так вот почему нас поселили туда в детстве? — спросила я, сморщив нос. — Потому что они не хотели, чтобы мы случайно пересеклись с кем-то из Уайлдеров, приехавших на ритуал?

Ретт кивнул:

— Именно.

— Но зачем вообще было привозить сюда детей? — недоумевала я.

— Всё потому, что большинство членов общества хотят лично присутствовать на финальном испытании выпускников каждый год, чтобы поздравить новичков и принять их в братство, — объяснил он. — Это происходит летом, так что некоторые мужчины берут с собой жен и детей и оставляют их в западном крыле Уайлдерклиффа на несколько дней. Пока в других секторах творится вся эта чертовщина, семьи могут спокойно отдыхать или играть на пляже. Ни у кого никогда не возникало с этим проблем — место-то отличное, главное не выходить за обозначенные границы.

— Понятно, — пробормотала я. — И ты правда думаешь, что мне сейчас безопасно туда идти?

— Да. В западном крыле обычно живут только летом. Ну а если там всё-таки кто-то окажется и увидит нас… — Ретт осекся, многозначительно приподняв брови. — Что ж, я тебе уже говорил, что с ними станет.

Я посмотрела на стремительно темнеющее небо.

— Ты прав. Нужно выдвигаться, пока погода окончательно не испортилась, — согласилась я. — Хотя я даже рада, что уже почти ночь. На темноту проще положиться, когда мы подойдем к особняку, верно?

— Да. Пока что будем держаться «слепых зон», а затем нырнем в туннель. Так нас гарантированно никто не засечет на стриме. — Ретт сверился с часами. — Путь займет около двух часов, но если ты слишком устала, я могу понести тебя.

Я слабо улыбнулась. Я знала, что он не просто строит из себя крутого мачо. Если понадобится, он действительно на руках дотащит меня до самого места.

— Спасибо, — тихо ответила я. — Но я дойду сама.