Вместо этого я опираюсь на иллюзию покорности, играю роль, в которую, по его мнению, я вжилась. Я направляюсь к лифтам; все мое существо излучает спокойную решимость, скрывая войну в голове — поразительно, как хорошо я научилась этому всего за несколько месяцев.

В студии несколько уровней, частные конференц-залы и просторная крыша, которую иногда используют для деловых встреч. Это экосистема, которой управляет Прист, но она также требует функционирования. Перемещений. Графиков. Предсказуемости. Даже по субботам и воскресеньям, и я изучила все это.

Я захожу в лифт с двумя другими сотрудниками, сохраняя ровное дыхание, пока двери закрываются. Моя цель — зона погрузки, куда я войду так, будто мне там и место. Безопасность Приста безупречна, но так же безупречна и его способность заставлять людей верить, что его мир неизбежен. И эта вера распространяется и на меня.

Поэтому я ею воспользуюсь.

Я двигаюсь решительно, расправив плечи и выпрямив спину. Лифт везет меня вниз, на этаж приемки грузов, где аниматоры часто забирают новое оборудование и реквизит. Здесь всегда кипит жизнь — тщательно контролируемый хаос, но это не то место, которое вызывает подозрения, по крайней мере, в отношении тех, кто «покидает» здание. Только тех, кто входит. В той крайне маловероятной ситуации, если бы враг смог прорвать оборону Приста, у него не было бы ни единого шанса выбраться живым, так что об этом можно не беспокоиться.

Я держу голову ровно настолько опущенной, чтобы избежать нежелательных разговоров, но не настолько, чтобы выглядеть подозрительно. Охранники видят то, что ожидают увидеть — женщину Приста, которая вольна перемещаться как ей угодно, пока она находится под постоянной защитой.

Я пробираюсь по заднему коридору к погрузочной платформе, где выстроились фургоны службы доставки студии. Мимо проходит один из руководителей отдела логистики с планшетом в руках, проверяя поступивший инвентарь. Я подгадываю момент и пристраиваюсь рядом с ним, будто тоже иду по поручению, радуясь, что он полностью поглощен списками в своем устройстве. Он служит мне идеальным прикрытием ровно столько времени, сколько мне нужно.

Доли секунды достаточно, чтобы проскользнуть мимо него в открытый отсек, где один из фургонов заканчивает разгрузку. Водитель болтает с рабочим дока; задние двери все еще открыты после того, как большая часть товара была выгружена, а остальной груз сложен по бокам и в глубине, ожидая доставки в другое место.

Тревога сжимает сердце, но места для колебаний нет. Я забираюсь внутрь.

Всего лишь глубокий вдох и секунда неподвижности перед тем, как я забиваюсь в угол, прижимаясь к сложенным коробкам. Не в силах сдержать гипервентиляцию, я вжимаю ладонь в рот, чтобы не выдать себя, когда из горла готов вырваться стон, и двери фургона с грохотом закрываются.

Затем рокочет двигатель, и фургон трогается, вливаясь в поток машин. Моя тревога растет по мере того, как ко мне приходит осознание: я вне досягаемости Приста. И вдали от его защиты.

Я прислоняюсь головой к стенке фургона и пытаюсь успокоиться, медленно вдыхая и выдыхая воздух.

«Ты справишься, Хейли. Ты уже делала это раньше, сможешь и сейчас».

Чем медленнее я дышу, закрыв глаза, тем больше сил нахожу в себе. Все те годы с Бобби, с того самого момента, как его рука опустилась на мою задницу во время съемки того чертова семейного фото, я была сама по себе. Я могу о себе позаботиться. Облажалась ли я по-крупному со всем этим дерьмом в сети? Да. Особенно с тем единственным поступком, о котором Прист никогда не должен узнать…

Нет, мне нельзя об этом думать, иначе я не справлюсь. Это конец для нас с Пристом, но у нас все равно нет будущего. Рано или поздно он бы меня отпустил. Он первоклассный Клирик, Старший брат. Что бы он ни чувствовал ко мне сейчас, это, блядь, точно не продлится вечно. Уж лучше я покончу с этим сейчас, чем потом буду жить с кровью собственной матери на руках.

Капля влаги скатывается по моей щеке. Я вытираю ее, сглатывая ком в горле. Я не могу поддаться разъедающей вине. Если все то время, что я защищалась от Бобби и всевозможных извращенцев в сети, уничтожило ту счастливую девочку, которой я когда-то была, оно также породило монстра. Возможно, мне предстоит столкнуться с жирной акулой, которая, скорее всего, испоганила жизни многим девушкам вроде меня, но я не безоружна. И мне не занимать беспощадности. Я уничтожу его или, клянусь богом, умру, пытаясь это сделать.

Когда фургон тормозит на следующей остановке, я уже наготове. Я выглядываю из-за коробок в задней части; к водителю присоединяется парень из персонала в футболке с надписью «Форнекс Интертеймент». Они хватают пару тяжелых коробок, и, поскольку им требуется время, чтобы развернуться и поставить их на платформу, я выскальзываю наружу. Слава богу за мышечную память или что там еще помогает моему телу помнить, как я сбегала от охранников Бобби — будто это было только вчера.

Их смерть тоже кажется вчерашней.