— Мне потребовалось много времени, но я узнал твой секрет, Кошечка. — Он выдерживает паузу, давая мне прочувствовать этот тяжелый взгляд, и я клянусь, что сейчас покроюсь крапивницей от нервов. — Ты умна, это я признаю. Ты обвела вокруг пальца больших и опасных парней, даже своего любовника Приста. Но не волнуйся, сегодня ты узнаешь свое место. Я заткну твой рот так, что ты лишишься голоса, а твою щелку сурово накажу за то, что позволила красавчику помыкать тобой. Я буду смотреть, как ты принимаешь этот монструозный вибратор, одновременно посасывая член и яйца. Я продам тебя с аукциона тем извращенцам, которых ты любишь дразнить в сети, и заставлю их покрыть тебя своей спермой прямо здесь, на этом грязном матрасе.

Я тихо ругаюсь, отчего этот ублюдок лишь посмеивается.

— Но это не единственный способ, которым я уничтожу тебя сегодня, Адская Кошечка. К концу ночи ты будешь ползать на четвереньках, умоляя меня остановиться. — Он лезет в карман, достает телефон, открывает приложение и заносит большой палец в перчатке над символом микрофона.

— Ты отправишь своему ненаглядному голосовое сообщение и раскроешь свой секрет. Тот самый, который ты надеялась никогда ему не рассказывать. — Он наклоняется ближе, плащ шуршит, запах кожи становится резким. — Ты скажешь ему, кто был «самым первым» сталкером.

Я тяжело сглатываю, страх сковывает горло. Если Прист узнает, он никогда меня не простит, и этот ублюдок это знает.

— Я не буду. — Мой голос звучит сдавленно.

— Ты до сих пор не поняла, да, Хейли? Ты не в том положении, чтобы торговаться. Жизнь твоей матери-суки все еще в моих руках, — и затем, со злобным восторгом: — как и целостность всех ее пальцев.

Он хватает меня за затылок, удерживая на месте, и прижимает телефон к моим губам. Его зубы издают резкий звук, будто он сдерживается, чтобы не применить еще больше силы.

— У меня там человек, который одной рукой держит ее палец, а другой — ножницы. Так что говори ему. Говори, кто был тем самым первым сталкером, до того как у меня начали появляться идеи.

— Хорошо, — выдавливаю я, и тьма под его капюшоном, кажется, разделяется ухмылкой. Его большой палец проводит вверх по значку микрофона — запись пошла.

Я не отрываю взгляда от темноты, пока говорю, чувствуя, как жизнь вытекает из меня. Это конец. Я не только потеряю его, он будет ненавидеть меня до конца своих дней.

— Прист, прости меня. — Мой голос дрожит от слез, подступающих к горлу. — За все. Прости, что я не была с тобой честна. Должна была быть. — Я закрываю глаза и облизываю губы, борясь за то, чтобы не развалиться на части. — Я...

— Ближе к делу, черт возьми, — нетерпеливо понукает IronScissors, встряхивая меня.

— Помнишь, ты говорил, что против нас два врага? Это правда. Потому что сталкер, тот самый, первый... он... — Я зажмуриваюсь, слезы грозят хлынуть лавиной. В груди бушует смесь стыда, потери и страха. — Он был моим творением. На самом деле его не существовало. Я выдумала его, создала видимость, будто он преследует меня повсюду, чтобы Бобби отвязался. — Я опускаю голову под грузом невыносимой вины и позора, и IronScissors позволяет мне это, смакуя зрелище. — Похоже, все, что я делала, вдохновило этого парня, и все стало реальностью.

Я качаю головой, пытаясь хоть как-то совладать с этим. Все это похоже на извращенную, губительную исповедь.

— Это по моей вине те люди погибли. По моей вине...

— На этом я тебя остановлю, — произносит IronScissors, прерывая голосовое сообщение и нажимая «отправить». Нет смысла надеяться, что след от сообщения приведет Приста к нам. Несомненно, этот ублюдок принял все возможные меры, и если бы они не были надежными, он не вел бы себя так расслабленно.

— Но ты убил тех людей из-за меня! — вырываюсь я, брызгая слюной; ненависть сочится из каждой моей поры.

То, как он выдерживает паузу, пугает еще больше, чем все, что было до этого. Будто он наслаждается мгновениями перед тем, как нанести последний удар.

— Я не убивал тех людей, Хейли, — произносит он мучительно медленно.

Я не уверена, что расслышала правильно.

— Прости?

Он качает головой.

— Это был не я.

Я моргаю, словно пытаясь прояснить зрение, чтобы прояснилось и в голове. Это не имеет никакого смысла.

— Но тогда, — выдавливаю я остатками голоса, — кто же их убил?

— Я.

На мгновение мне кажется, что в комнате только что ударила молния. Эта заминка заставляет и Iron ...

На мгновение мне кажется, что в комнате только что ударила молния. Эта заминка заставляет и IronScissors отпрянуть — он вскакивает на ноги. Слишком ошеломленная, чтобы даже подняться с матраса, я оборачиваюсь в поисках источника этого голоса. И когда я вижу Приста, выходящего из складок малинового бархата, драпирующего стены, у меня отвисает челюсть.