— Потом он нагнул меня над своим столом и задрал мне юбку. Сказал, что я грязная маленькая сучка, которая заслуживает порки, чтобы выбить из нее всю эту извращенность. — Я почти давлюсь следующими словами. — Он спросил меня, хочу ли я, чтобы он кончил мне на задницу, пока будет пороть.

— Я убью его, — гремит Прист. — Я, блядь, убью его.

— Он этого не сделал, — торопливо добавляю я, не ради спасения Бобби, а чтобы защитить собственное достоинство. Свой образ в его глазах. — У него не вышло, потому что он кончил в штаны. Думаю, в тот день он сорвался, а потом как-то пожалел об этом, потому что больше так не делал. Но, конечно, я не могу знать наверняка. Я завела «ОнлиФанс», чтобы оказаться в центре внимания, чтобы гарантировать, что он больше ко мне не прикоснется. Вскоре появился сталкер, и Бобби знал, что за мной постоянно следят. — На этом я останавливаюсь. Прист подбирается слишком близко к тому, о чем ему нельзя знать ни сейчас, ни когда-либо еще, иначе я его потеряю. Фантазии из хентай-аниме, издевательства Бобби, онлайн-разврат — все это ничто по сравнению с моей истинной, самой мрачной тайной.

— Пожалуйста, Прист, — воркую я, полная решимости отвлечь его от тех глубин, которых он достиг. — Сделай это для меня. Пожалуйста, пойми, мне это нужно.

Я не вижу его лица, но его колебание тяжелым грузом повисло в воздухе. Он поглаживает мою задницу и снова наклоняется, чтобы поцеловать ягодицы — медленно и чувственно, заставляя меня извиваться, перегнувшись через стол и тяжело дыша.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Будь со мной жесток. Это единственный способ наполнить то воспоминание... — Я замолкаю, не в силах произнести это слово, но он говорит его за меня.

— Любовью. — Его хриплый голос воспламеняет все мои чувства.

Это слово, сорвавшееся с его губ — само по себе целое событие; от него по коже бегут мурашки, а на затылке покалывает. По его тону я слышу, что он понимает — понимает на уровне еще более глубоком, чем я смела надеяться.

Мгновение спустя он отстраняется. А затем наносит удар, и ремень рассекает воздух.

Я тихо ругаюсь, крепче вцепляясь в стол. Когда он ударяет снова, перед глазами летят искры, а дыхание сбивается. Он замирает, замечая, что мне нужна передышка, но тут же его пальцы погружаются в мою густую влагу.

— Такая хорошая девочка, — рычит он. — Так сильно мокнешь для меня.

Он вынимает пальцы, и мои стенки сжимаются, желая всосать его обратно, но когда я подаюсь назад, один палец вонзается в мой анус.

— То, чего я хочу от тебя, котенок, — произносит он, и в его голосе слышится нечто большее, чем просто чувственность. В его глубоких тонах жажда смешивается с насилием. — То, как я хочу заполнить все твои дыры и владеть тобой.

Он вытаскивает палец из моей задницы лишь для того, чтобы вернуться уже с двумя.

Я продыхиваю это ощущение; чем больше он трахает мой зад пальцами, тем привычнее это становится. Я сосредоточена на ощущениях, жаждая новых слов, но тут чувствую головку его члена между губ своей киски.

— Тебя следует наказать за то, что ты так пудришь мозги Клирику, — рокочет он. — За то, что раздвигаешь перед ним ноги и приглашаешь всадить в тебя член. Кое-кто скажет, что это может стоить ему души.

Боже, это наконец-то происходит...

Он медленно проталкивает член внутрь, пока его пальцы продолжают трахать мой анус, используя влагу из моей киски.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь контролировать дыхание. Полнота, которую он втискивает в меня, нарастает, давление медленно переходит в боль. И тут его ремень снова щелкает по моей заднице. Я дергаюсь вперед, но он удерживает меня своей огромной ладонью на спине.

— Нет, сегодня ты примешь все, что я тебе дам, котенок, — мрачно мурлычет он. Он убирает пальцы, чтобы вогнать свой член еще глубже в мою киску, заполняя меня именно так, как я жаждала все эти ночи.

— Ты хоть представляешь, как тяжело это было, — произношу я между рваными вдохами, — все эти ночи путаться в твоих руках, чувствовать твой жар и при этом не ощущать тебя внутри?

— Сегодня ты получишь меня целиком, — рычит он, заполняя меня до такой степени, что дыхание перехватывает, а мои пальцы до белизны в костяшках вцепляются в стол. Его ремень снова щелкает по моей коже, заставляя обжигающую боль смешаться с давлением его плоти. — Ты прочувствуешь меня во всех своих дырках.

Он выходит, и вот уже широкая головка его члена оказывается между моих ягодиц. Он толкается внутрь, наваливаясь всем весом, чтобы удержать меня на месте.

— О-о, блядь, ты такой огромный, — вскрикиваю я, задыхаясь.

Ремень снова хлещет меня по заднице; мои бедра напрягаются, пока остальное тело остается неподвижным под его ладонью.

— Проси прощения, котенок. Прощения за то, что искушала меня, иначе я сделаю так, что будет больно.

Я сильно прикусываю губу и качаю головой, поднимая глаза на его размытое отражение в окне. Бросаю ему вызов. Он толкается глубже, растягивая меня до предела. Кажется, он точно знает, сколько я способна принять, потому что ощущение остается лишь давлением, не переходя в боль. Он натягивает ремень между рук.