Я до последней секунды надеюсь, что этот ублюдок не сделает того единственного, что сделает ее недосягаемой для меня. Если она станет его девушкой, мои полномочия на ее защиту аннулируются, и любая попытка оставаться в ее жизни без его согласия будет означать посягательство на его собственность.

— Оставь меня, блядь, в покое! — кричит она, вырываясь из его рук. Белль тянет ее назад, пытаясь защитить. Я делаю шаг к ним, я в секунде от того, чтобы схватить Шеффилда за плечо. Сдерживаться — самое трудное из всего, что я, блядь, когда-либо делал.

— Отойди от нее, — говорю я ему, сохраняя беспристрастное лицо.

Он бросает на меня взгляд через плечо, приподняв бровь.

— Ты бросаешь мне вызов в этом вопросе, Клирик? — громко спрашивает он.

— Моя клиентка явно не заинтересована.

— Твоя клиентка, — говорит он, полностью разворачиваясь ко мне, и уголок его рта самодовольно приподнимается, будто он поймал меня именно там, где хотел. — Она действительно для тебя всего лишь клиентка? Или ты ее потрахиваешь, Клирик? — Он вплотную приближается к моему лицу, бросая открытый вызов. — Скажи нам правду, Старший брат. Ты совал свой член в бабу, которую хочу я?

По толпе проносится приглушенный гул. Предположение о том, что Клирик может вступить в физическую близость с женщиной, — это не просто неуместность, это, блядь, взрыв бомбы.

Мои брови сдвигаются, в радужке глаз проступает жажда насилия. Рука крепче сжимает охотничий нож, но тон остается ровным.

— Клирик соблюдает целибат.

— Да, я в курсе. Все в курсе, — я начинаю думать, что у этого ублюдка суицидальные наклонности. — Но ты ведешь себя странно, и все здесь это видят, верно? — Он поворачивается к толпе за поддержкой, разводя руками и призывая к подтверждению. Кое-кто согласно шепчется, но одного моего взгляда достаточно, чтобы они заткнулись. Пока что. Рано или поздно это дойдет до Ордена.

Моя подготовка велит уладить конфликт, но инстинкты толкают на убийство.

— Я никогда раньше не видел, чтобы Клирик с таким упрямством удерживал клиента, — продолжает давить Шеффилд, и его голос сочится провокацией. — Любой на твоем месте развернулся бы и ушел. Так в чем дело, Клирик?

Его лицо теперь почти прижато к моему, подталкивая нас обоих к точке невозврата.

— Давай же, скажи мне, или я побегу в Орден со своими собственными теориями.

Он вскидывает бровь, теперь уже совершенно трезвый, наслаждаясь каждой секундой. Наше маленькое противостояние, кажется, одновременно ужасает и возбуждает его.

— Разве тебя это не беспокоит?

— А тебя не беспокоит, что я могу вогнать нож тебе в шею? — шиплю я. Его взгляд падает на мою руку, и до него доходит. Осознание того, что я готов нарушить правила прямо, блядь, сейчас.

— Это было бы самоубийством, — спорит этот кусок дерьма, понимая, что достаточно одного движения моей кисти. Сами боги войны не спасли бы его, реши я пролить его кровь. Он тяжело сглатывает, мышцы на его шее напрягаются.

— Даже если ты уберешь меня с дороги, придут другие. Вспомни «Ночь безрассудных» и всех тех парней, что смотрели, как она ублажает себя. Все они хотят кусочек этой задницы. Некоторые из них даже более прожорливы, чем я.

А этот ублюдок хорош. Я знал, что он наблюдал за ней в ту ночь, как и по меньшей мере дюжина парней здесь, но я предпочел об этом не думать, чтобы пережить ночь и не перерезать им, блядь, глотки. Хейли действительно раздвинула свои границы в «Ночь безрассудных», и я помог ей в этом. Я был рядом на каждом этапе, фиксировал каждый комментарий, каждую просьбу, каждый токен, терпеливо дожидаясь окончания всего этого конфетти, выгадывая время и выслеживая сталкера.

Пока сам не встал у себя на пути.

Я запорол всю миссию, потому что не смог довести начатое до конца. Потому что не смог следовать собственному гребаному плану.

И теперь я стою на краю пропасти, готовый сжечь к чертям весь этот мир.

Яремная вена бешено пульсирует, мой римский воротник давит на нее. Кровь стекает по груди ублюдка, и мои ноздри слишком отчетливо ее чуют. Напряжение бьет в виски, края зрения багровеют, сужаясь до дорожки красной жидкости.

Я беглым взглядом оцениваю приближающихся телохранителей, просчитывая кратчайший путь, чтобы вскрыть его как свинью, прежде чем перекинуть Хейли через плечо и унести отсюда. Это будет катастрофа во всех смыслах, но с этим я разберусь позже. Сейчас важно лишь вытащить ее из этого змеиного гнезда и найти место, где она будет в безопасности.

Место, где Бобби никогда до нее не доберется, где ни один из этих хищников не сможет ее коснуться и где она будет вне досягаемости Ордена. Место, где я привяжу ее к стулу, сковав руки за спиной и разведя ноги, и буду шлепать эту киску за то, как она предлагала ее другим мужикам в сети. Шлепать до тех пор, пока она не кончит мне на руку, пульсируя и пылая. А потом я буду пировать на ней, словно наступил, блядь, Судный день, заставляя ее кончить снова, прежде чем вогнать два, а потом и три пальца, и…