— Подозреваю, ты не веришь, что мы оставим ее в живых, когда все закончится, — предполагает он. Возможно, это отсутствие терпения — его слабое место, и Прист сейчас этим пользуется, а может, он так долго ждал шанса увидеть Приста «в деле», что просто теряет самообладание. — Как насчет того, чтобы мы сохранили жизнь и тебе — ровно настолько, чтобы ты мог следить за ее благополучием. Я могу это устроить вопреки желанию Мариуса Лавлесса, и ты это знаешь. Ты провел бы остаток своих дней в тюрьме строгого режима при аббатстве на горе Мишель, но, по крайней мере, ты бы всегда знал, что с ней. — Когда Прист продолжает лишь мрачно смотреть на него, по-прежнему не предпринимая никаких действий, он добавляет: — Мы также знаем, что ты выберешься оттуда и убьешь нас всех, если с ней что-нибудь случится, так что мы не настолько глупы, чтобы пытаться это сделать. Мы оба понимаем, что предать тебя невозможно.

Единственное, что я ясно понимаю, — у Приста есть шанс выжить. Все, что от него требуется, — это грубо трахнуть меня здесь, на потеху этому извращенцу, дворцовой страже и гостям. И все же, несмотря на то что он дико зол на меня за мой поступок, Прист не устроит из меня порно-шоу без согласия, что бы ему ни обещали.

Поэтому я даю свое согласие так, чтобы он его принял.

— Это правда, — говорю я, опуская глаза. — Я позволяла тем парням имитировать секс со мной. Это было частью роли, которую я играла. — Я умалчиваю о причине. Мерзкий священник лишь использует ее, чтобы сделать Присту больно.

— Ей это тоже понравилось, — вставляет этот гнусный ублюдок. Ему не терпится увидеть дуло этого пистолета в моей пизде. — Посмотри на нее, она даже не пытается отрицать. Она потекла от этого. Еще несколько секунд, и третий член уже был бы у нее в глотке. Проверь ее сейчас, — подстрекает он Приста. — Она мокрая как грязная шлюха, без сомнений. Сделай это, или я прикажу одному из этих парней засунуть в нее пальцы, чтобы показать тебе.

Один из них направляется ко мне, но пистолет Приста резко дергается в его сторону. Он взводит курок.

— Тронь ее, и ты труп, — рычит он, и парень буквально содрогается. Он отступает обратно в строй, пока Прист медленно опускает оружие. Я чувствую на себе его взгляд еще до того, как поднимаю глаза, чтобы встретиться с ним. Мы стоим бок о бок, его рука на моей талии, оба лицом к священнослужителю и дюжине охранников, в то время как остальные, вместе с гостями и танцорами, рассредоточены по комнате.

И все смотрят на нас.

— Тебе ведь тоже нравился Hentai Hellcat, не так ли, — наконец говорит он мне, и его рысьи глаза плавятся от решений, которые, я знаю, причинят боль.

— Мне нравилось все, — отвечаю я ему. — От моего первого наброска до дневника, полного аниме-порно. Я фантазировала обо всем этом. Я хотела бы, чтобы это случилось со мной.

Его рот кривится.

— С тем парнем, которого ты в нем рисуешь? Который трахал тебя в рот на глазах у смеющихся студентов? Который трахал тебя сзади в подсобке?

Я горько улыбаюсь ему.

— Он издевался надо мной, потому что я была эмо. А я ласкала себя по ночам, представляя, как он берет меня в рот прямо у шкафчиков, чтобы подчинить меня перед всеми остальными.

Его рука покидает мою талию и хватает меня за челюсть. Он давит достаточно сильно, чтобы заставить меня встать на цыпочки, но не так, чтобы щеке стало больно, хотя я знаю, что он хочет причинить боль.

— Я выясню, кто он такой, и убью его.

— Убийства должны прекратиться, — шепчу я.

Он толкает меня к дивану, на котором сидел Мариус. Наткнувшись на него, я падаю, пружиня на коже.

— Все прекратится при одном условии — скажи мне, что я единственный мужчина, которого ты когда-либо по-настоящему хотела, и заставь меня в это поверить. — Это требование убийцы, и боже, я хочу прочувствовать эту энергию всем телом.

— Я не могу заставить тебя поверить в ложь. Ты поймешь, что это неправда. Ты чуешь ее как никто другой. Но я могу сказать тебе, что никогда не хотела мужчину так, как хочу тебя. Так сильно, так безумно. — Я раздвигаю ноги, в точности как Сильвия до этого, откидываюсь назад и подаюсь задом вперед, чтобы предоставить ему отличный обзор на мои стринги.

Часть, прикрывающая мою идеально выбритую киску, сделана из шифона. Я не смотрю, но готова поспорить, что там есть мокрое пятно прямо на том месте, где он может его видеть. Доказательство моей порочности, того, как сильно я хочу, чтобы меня использовали. Одно только созерцание себя в этой позе, когда я раздвигаю ноги, чтобы он трахнул меня своим пистолетом, наполняет меня похотью. Я стараюсь не обращать внимания на священника на заднем плане, жадно наблюдающего за этим.

Прист подходит ближе, останавливаясь между моих ног и глядя на меня сверху вниз, как на извивающуюся распутницу. Он высокий, опасный и ревнивый, с пистолетом в руке, и я хочу его всего.

— Я не дрочил, глядя, как Келли пускают по кругу, — говорит он.

Я открываю рот, чтобы пресечь разговоры о Келли, но он вскидывает дуло пистолета к моему рту, прижимая его к моим губам. Оно холодное и смертоносное, даже на предохранителе.