— Стой за мной, — говорит он прямо перед тем, как люди ускоряют шаг, почти бегом бросаясь к нам. Тело Приста напрягается, но в тот момент, когда я жду, что они врежутся в нас — или в него, так как он закрывает меня своим телом, — он с рычанием бросается вперед.

Это не рык животного, а мощь высшего хищника за мгновение до того, как он со всей силы врезается в первых двоих. Он сбивает их с ног, затем перекатывается между ними, как смертоносное колесо, и вскакивает на ноги, словно проделывал это бесчисленное количество раз, уже с их оружием в руках.

— Какого черта, — вскрикиваю я, но это все, что я успеваю, прежде чем он расстреливает остальных охранников. Три пули, затем еще две в двух приближающихся мужчин с обнаженным оружием. Еще двое бросаются на него, но он извивается между ними, а затем бьет кулаком точно в основание шеи первого парня. Тот с тяжелым глухим стуком падает на пол, и я, черт возьми, не могу поверить в то, что только что увидела. Сколько силы для этого нужно...

Мой взгляд вскидывается на Приста как раз вовремя, чтобы увидеть, как он всаживает локоть в шею другому парню. Слышится хруст костей, и мужчина падает на колени, хватаясь за горло и задыхаясь от собственного языка.

— Хейли, ко мне, — приказывает он, протягивая мне руку и направляя пистолет на остальных, теперь уже гораздо более осторожных охранников. Он ведет оружием в их сторону, фактически беря на мушку всех сразу и удерживая их от действий. После всего, что они увидели, они точно знают, что у них нет шансов. Старший брат уложит их прежде, чем они успеют хотя бы подумать о следующем шаге.

Я хватаю его за руку, но он толкает меня к выходу. Я делаю то, что велит его тело, наконец выходя из той комнаты в приемную, а оттуда — в коридор.

Оказавшись снаружи, я делаю глубокий, резкий, слышимый вдох.

Не могу поверить, что мы выбрались. Наконец-то я снова могу дышать, будто все это время тонула.

В коридорах подозрительно пусто, охраны нет, лишь изредка за углами хихикают парочки, но когда из неожиданных ниш выскакивают охранники, чтобы броситься на нас, Прист сносит их как гребаная торпеда. Он врезается в них, и они отлетают от него, словно ничего не весят. Но когда мы добираемся до лифта, его силы, кажется, начинают иссякать. Последние нападавшие лишь отлетают в сторону, и ему приходится сильно бить их в лицо, оставляя без сознания, чтобы они отстали.

Мы тяжело дышим, когда двери лифта закрываются.

— Что это, черт возьми, было? — я вскидываю на него широко раскрытые глаза. Он бросает на меня быстрый взгляд, его дыхание выравнивается, а концентрация остается невероятно острой.

— Запах крови — Секстус ошибался в том, как он на меня действует. Только преподобный отец Плутарх знает правду, потому что он помогал мне это тренировать.

— И как же он действует? — мне отчаянно хочется знать о нем все, и лучшего шанса может не представиться.

Прист колеблется, но как только лифт издает сигнал, возвещающий о прибытии на первый этаж, он заговаривает.

— Когда я чую кровь, мой мозг вырабатывает вещество, которое дает мне силу трех человек. Еще одна мелочь, которая трагически удачно сложилась в утробе, полагаю.

Иисусе.

Двери лифта начинают открываться, и все во мне каменеет. Поскольку вечеринка все еще в разгаре, прорыв отсюда будет жестоким.

Но человек, с которым мы встречаемся взглядами, — вовсе не из людей Мариуса. Это Зейн Торнгрен, ближайший и единственный друг Приста. Я не могу поверить в то облегчение, что разливается по моему телу при виде него; с этим проницательным голубым взглядом и обманчиво расслабленным видом в свежей белой рубашке, подчеркивающей его мощное тело, и с бокалом в руке, он выглядит настоящим спасителем. Его окружает компания смеющихся, веселящихся людей, и первое, о чем я думаю — не слишком ли это много свидетелей.

— Ты опоздал, — сухо бросает Зейн.

— Непредвиденные осложнения всегда следует принимать во внимание, — отвечает Прист, словно напоминая ему простое правило. Однако, выходя, он хватает друга за руку, и их глаза встречаются на мощную секунду.

— Спасибо, — говорит он.

Губы Зейна сжимаются, и на мгновение кажется, что он сдерживает слезы. Он качает головой, отступая с дороги.

— Идем, у нас осталось не так много времени.

Только когда вся окружающая его группа начинает идти вместе с нами, словно конвоируя нас из главного зала, где бушует вечеринка, я понимаю, что это агенты под прикрытием. Это люди Зейна и Приста, замаскированные под гостей. Вероятно, это и был первоначальный план по скрытному выводу Мариуса отсюда, если бы до этого дошло.

Путь из дворца Лавлесса оказывается долгим и нервным. Я обхватываю себя руками, испуганно озираясь по сторонам и в глубине души ожидая, что в любой момент появится смеющийся Мариус и скажет, что все это было ловушкой, чтобы заполучить еще и Зейна. Но Прист обнимает меня за плечи, и эта ноша кажется легче.