Ноздри Приста раздуваются, его рысьи глаза опускаются к моим губам. Только сейчас, не чувствуя давления его прямого взгляда, я замечаю его расширенные зрачки. Это странное расширение, не совсем похожее на наркотическое, но и не на похоть.

Его рука нежна, когда он берет меня за челюсть, но стоит мне оказаться в его хватке, как она становится жесткой. Он старается не задеть ушибленную щеку, но прикладывает достаточно силы, чтобы заставить подчиниться. Он опускает меня на колени, и его радужки наполняются тихой яростью.

— Ты бы продалась кучке мужчин, чтобы спасти меня? — Его голос больше не звучит ровно. Это тихая, едва скрытая угроза. — С тем же успехом ты могла бы вонзить нож мне в живот голыми руками. — Он сжимает сильнее. — Кто это был?

Если я хотя бы поведу ресницами в их сторону, он их убьет. В этом нет сомнений. Я не уверена, что хочу это делать, но Мариус, конечно же, хочет шоу.

— Приведите их сюда, — приказывает он охранникам. Через несколько секунд троих мужчин толкают на колени прямо рядом со мной, лицом к Присту и его пистолету. Босс-дерьмо справа от меня дрожит как жаба на холоде; парень, который любит трахать избитых девчонок в рот, слева от меня что-то громко и непрестанно лепечет. Третий падает рядом с Боссом-дерьмом и тут же бросается к ногам Приста, рыдая как младенец. Он хватает его за лодыжку, умоляя, причитая, что его втянули в это прежде, чем он вообще понял, что происходит.

Он умирает первым. И не от пули или клинка. Прист просто убирает пистолет в кобуру за спиной, наклоняется, словно хочет помочь парню подняться на ноги, а затем одним резким движением рук ломает ему шею. Я все еще нахожусь под впечатлением от этого тошнотворного звука, когда он оттаскивает тело в сторону, бросая его поверх первого мертвого охранника. Затем он снова выхватывает пистолет, направляя его прямо в лицо Боссу-дерьму.

— Нет, пожалуйста! — ублюдок заливается слезами, но при этом отклоняется от Приста, а не придвигается к нему, пытаясь избежать участи другого несчастного. Жалость обычно сжала бы мое сердце, как это было несколько месяцев назад, когда я увидела тех мертвых охранников, но не сегодня. — Я не знал, что она с тобой. Я не знал, что она важна.

— Каждая женщина для кого-то важна, — говорит Прист, держа палец на спусковом крючке. — У них в груди бьется сердце, а в жилах течет кровь, так же как и у тебя.

Босс-дерьмо вскидывает руки.

— Подожди! Она сказала, что хочет убить меня сама. После всего, что я с ней сделал. Это я разукрасил ей лицо, это был я. Она должна получить это удовлетворение. Она должна быть той, кто прикончит меня, пожалуйста. Лорд Лавлесс позаботится о том, чтобы она получила свой приз, когда вы закончите с ней, верно? Ведь верно? — Он оглядывается на Мариуса, который, как я подозреваю, кивает в знак одобрения, потому что Босс-дерьмо чувствует уверенность и продолжает отстаивать свое предложение.

Взгляд Приста переметнулся на меня.

— Ты хочешь его жизни?

— Хочу. Но я не верю, что эти подонки позволят мне ее забрать. Так что, если ты все еще готов убивать ради меня — он твой. — В моем голосе звучит жестокость, которую я в себе не узнаю. Что-то вроде бархата поверх скальной породы, словно новая личность, о существовании которой внутри себя я и не подозревала. Как Hentai Hellcat.

— Это уже второй раз, когда ты почти продала себя ради того, кого любишь. — Голос Приста звучит тихо. — Но это ничего не меняет. Я всегда буду готов убивать ради тебя. Я — твое оружие. Палач, которым ты командуешь.

— Что? Подождите, пожалуйста, — пытается вставить Босс-дерьмо, но Прист сбивает его с ног ударом и придавливает ступней к груди. Дуло его пистолета поблескивает над торговцем женщинами, как смертный приговор. — Я не знал, что она настолько важна, чувак, правда, мне жаль, — отчаянно кричит он.

— Тебе следовало относиться к каждой встречной женщине так, будто она важна. Никогда не знаешь, какой психопат может ее любить.

Босс-дерьмо поворачивается ко мне с мольбой во взгляде, но я лишь улыбаюсь ему.

— Я же говорила тебе, что в конце концов убью тебя. — Я касаюсь пальцем своих губ. — Этим умным, дерзким ртом. — С этими словами я киваю Присту.

Он нажимает на курок, и голова Босса-дерьма раскалывается под силой выстрела. Я резко отворачиваюсь в ту секунду, когда его мозги разлетаются в стороны, и через мгновение распространяется тяжелый запах.

Прист переходит к казни другого парня, а я чувствую себя так, словно покинула собственное тело.

Я только что заказала смерть человека. Жизнь была отнята из-за меня, и я не могу найти в своем сердце ни капли печали, не говоря уже о вине. Только не в этом случае. У меня не только отсутствуют сожаление и совесть — я бы проделала это снова ради нескольких мужчин в этой комнате. И это лишь часть всех тех гнусных вещей, на которые я бы пошла. Отрицать нечего — моя связь с Пристом вытащила на поверхность все самое худшее во мне; отточила это, отполировала.