Ей это нравится, маленькой сирене. Ее блаженная ухмылка говорит об этом, пока она раскрывается передо мной.

— Этого ты хочешь, отец? — поддразнивает она, приглашая меня окончательно потерять рассудок. — Это мое наказание за то, что я погрязла в грехе? То, что я должна доставлять себе удовольствие на твоих глазах? — Ее веки опускаются, затеняя глаза. Она водит пальцами между складок, и, блядь, эти влажные звуки, когда она начинает ритмично себя ласкать.

Она подается бедрами вперед, чтобы мне открылся четкий, порнографический вид. Мышцы ее бедер над гольфами напрягаются, а когда они начинают подрагивать, я понимаю, что ее бьет дрожь от удовольствия и от самого факта того, что я смотрю.

Мне стоит огромных усилий не упасть на колени и не прильнуть языком к этому жаждущему, промокшему клитору. Я до смерти хочу попробовать ее на вкус, хочу, чтобы она терлась киской о мое лицо, пока не кончит прямо на него, владея им, используя его, но сейчас речь не об этом.

Речь о том, что ее используют как мою личную маленькую шлюху.

Поэтому я приближаюсь медленно, с членом в руке. Хейли замедляется, откидывая голову назад, ее губы приоткрываются в стоне. Ей нравится, что я подошел ближе. Она продолжает мастурбировать, но теперь ее движения стали длиннее — очевидно, она наслаждается ими сполна.

— Боже, как ты смотришь на меня, Прист, — произносит она в лихорадке. — Не отводи глаз.

Контроль, должно быть, окончательно покинул меня, и теперь я пялюсь на нее как голодный монстр. Я хочу опуститься и вылизать ее киску сильнее, чем хочу сделать следующий вдох, но вместо этого я протягиваю руку между ее ног и вонзаю три пальца в ее щель — глубоко, грубо и внезапно. Этот жест призван причинить боль и подчинить, а не доставить удовольствие.

Хейли втягивает воздух со свистом, из-за чего приподнимается на носочках, ее колени непроизвольно сводятся внутрь.

— Не смей, — приказываю я, и мой голос падает до резкого, смертоносного баса. Монстр полностью проснулся и взял бразды правления. — Держи их расставленными, или я прямо здесь разворочу тебе задницу. — Я заслоняю ей обзор своей длиной, будто собираюсь снова заставить ее захлебываться.

Ее взгляд приковывается к нему, глаза расширяются от лихорадочной смеси страха и возбуждения. Она знает, что я на самом деле не сломаю ее, и она изголодалась по той контролируемой боли, которую я собираюсь ей причинить. Она кончит от этой жестокости и попросит еще. Блядь, какой голод она пробуждает во мне, когда сама насаживается на мои пальцы. Она принимает меня в себя по самые костяшки, ее связанные руки вцепляются в мое запястье, чтобы удержать меня.

— Кончи для меня, отец, — искушает она, ее голос звучит хрипло и в то же время насмешливо. — Покажи, как сильно ты меня хочешь.

Мои губы искривляются в темной ухмылке.

— Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, маленькая грешница.

Прежде чем она успевает сообразить, я разворачиваю ее, все еще удерживая за киску. Ее спина впечатывается в мою грудь, что дает мне возможность притереться всей длиной члена прямо к ее ягодицам. Она настолько промокла, что влага уже попала туда, смазывая трение, но она все еще далеко не готова к приему меня самого.

В ближайшее время я это исправлю.

— Давно я не владел твоими дырочками, — ворчу я ей на ухо, как извращенец, обхватывая ее тело рукой, чтобы прижать к члену, пока пальцы глубоко сидят в ее щели. У нее перехватывает дыхание, она пытается вырваться, но она зажата между моими пальцами и моим стволом, ее ноги болтаются над землей.

— Ты полностью в моей власти, — говорю я ей. — Я мог бы просто использовать твое тело, чтобы кончить самому. Тебе бы это понравилось?

Она кивает. Она слепо трется о мои пальцы, пытаясь твердо встать ногами на землю. Я крепче обхватываю ее рукой поперек тела, отклоняясь назад, чтобы ее вес пришелся на меня, и делаю несколько необходимых шагов к камню, который она уже использовала для равновесия.

— Ногу на него, — командую я. Она немедленно подчиняется; сначала ее стопа соскальзывает, но ей удается закрепиться, когда она сильнее опирается на мое тело — тем самым облегчая задачу себе и полностью отдавая себя в мою власть.

Используя появившуюся опору, я начинаю качать ее щель; ее таз подается вперед, хотя для нее это все еще слишком. И все же с каждым толчком из нее выделяется еще больше смазки, и эти влажные звуки сводят меня с ума. Ее стенки сжимаются вокруг моих пальцев, пытаясь выдоить из меня то, что может дать только мой напряженный член. Я медленно провожу своей длиной между ее ягодиц, едва сдерживая потребность.

— Видела бы ты себя сейчас, — говорю я ей. — Жаждущая маленькая шлюха во власти грязного священника. Позволяет ему трахать свою киску пальцами.

Она стонет.

— Да, о да, трахай меня сильнее, — выдыхает она похотливым голоском.

Я хватаю ее за волосы, грубо заставляя нагнуться. Она вскрикивает, почти заваливаясь вперед, но я удерживаю ее, не вынимая руки из ее щели.