До недавнего времени казалось, что Мистер Зло и Любовничек сделают насилие своей привычкой. Вот почему случилась прошлая ночь и почему мои клирики прямо сейчас помогают им покаяться. К тому моменту, как они выйдут из подвала, они очистятся от зла и увидят свет. Рубцы на их телах будут вечно напоминать им об этом.

Что касается Келли, она прекрасно знает, почему я это сделал. Она годами пыталась меня трахнуть и была неумолима, несмотря на мой явный холод. Ее методы преодоления моего сопротивления были далеки от чистоплотных. Она доходила до того, что ложно обвиняла в убийствах и подставляла под казнь работавших на меня гражданских информаторов, фабрикуя против них улики. Может, я и монстр, но чувство вины во мне заложено базово, и она это знает. Это было ее наказание за мой отказ.

А когда и это не заставило меня вставить в нее свой член, она попыталась убить единственного человека, которого я когда-либо называл «другом». Зейна Торнгрена. В итоге это лишь сделало его могущественнее, но это не меняет сути. Это произошло вопреки ее грязным играм.

Вот почему сейчас ее пускают по кругу и шантажируют.

— Мои методы брутальны, но никогда не бывают беспорядочными, — напоминаю я ей.

— Это одна из многих причин, по которым ты нужен Ордену, но также и причина, по которой они тебя боятся, — злобно говорит она. — Они помешаны на доверии и склонны устранять тех, кто становится слишком скользким.

— Если могут себе это позволить, — спокойно парирую я.

— Рано или поздно они всегда это делают. Настанет день, Клирик, когда они поставят тебя на место.

— И когда этот день настанет, у меня будет предостаточно записей, которые я использую как страховку. — Я киваю на камеры. — Видишь ли, ты не единственный человек, которого мне пришлось убеждать помочь мне. — Я подмигиваю. — У меня есть опыт.

— Конечно, есть. — Она откидывает голову. — Ты монстр. И это мне в тебе нравится. Хейли Сент-Патрик, с другой стороны... — она прищелкивает языком, — я не так уверена. Она думает, что она крутая из-за этой своей «Hentai Hellcat» и прочей чуши, но будем честны: она просто ребенок, который бунтует. И хотя сейчас она безумно влюблена в тебя — и даже не пытайся это отрицать — это лишь вопрос времени, когда она задохнется от твоего деспотичного дерьма. Стены, которые ты строишь вокруг нее? Они ее в итоге придушат. Заставят ненавидеть тебя до глубины души. А твои более монструозные порывы и желания станут для нее сущим кошмаром. — Она снова раздвигает ноги, но теперь к ее похоти примешиваются злоба, гнев и капля ненависти. Ее движения неуклюжи из-за боли, но Келли Лавлесс в своем репертуаре: приглашает на новый трах, будучи все еще перепачканной чужой спермой. — Я же, напротив, приму их без лишних условий. Просто выпусти фрика наружу, Клирик.

Я улыбаюсь, но на этот раз не соблазнительно. Это улыбка хищника. Я подхожу к ней и провожу костяшками пальцев по ее щеке, давая ей почувствовать и нежность, и способность причинять вред.

— Спасибо, но на данный момент мне нужно от тебя кое-что другое — и от тех двоих мужчин, чьи жизни теперь тоже зависят от того, чтобы эти записи никогда не всплыли.

— Я думала, ты получил то, что хотел прошлой ночью — чертовски крутое шоу. — Она подставляет лицо под мою ласку. — Жаль, что ты так и не присоединился. Ты меня обманул. — Ее глаза полны упрека и безмолвного обещания возмездия. Я иного и не ждал. Она будет ждать момента для удара, как свернувшаяся кольцами гадюка, но, с другой стороны, я тоже буду ждать. Всегда жду.

— Когда твой муж впервые вводил тебя в курс дела по этой миссии, — начинаю я, — какую причину он назвал? Почему он назначил именно меня?

— Он не упоминал...

Я обрываю ее, приложив палец к ее губам, точно так же, как вчера, до того как свечи превратили ее в кучу откровенной, возбужденной каши.

— Дважды подумай, прежде чем лгать мне. И крепко подумай, прежде чем давать ответ. Я пойду по следу, и если он приведет в тупик… — Я скольжу пальцем вниз и обхватываю рукой ее горло, медленно, сжимая до тех пор, пока ее пульс не начинает биться о мою ладонь.

Она не сопротивляется.

— Он. Ничего. Не. Говорил, — повторяет она, не отводя взгляда.

Я наклоняюсь так близко, что чувствую запах спермы на ее лице.

— Тогда давай выясним сами.

— Как?

— Я помню времена, когда ты была большой любительницей вечеринок, — говорю я ей. — Как насчет того, чтобы снова устроить прием во дворце Лавлессов?

Она фыркает.

— Я не закатываю пирушки просто по своему хотению, Клирик. Я принимаю гостей только тогда, когда дворец Лавлессов просит меня об этом. За каждым таким мероприятием стоит целый мир политики.

— Уверен, на этот раз ты тоже найдешь нужные политические причины.

Она качает головой.

— Ты просишь слишком многого.

— Чем быстрее ты все организуешь, тем лучше. С каждым днем шансы на то, что записи прошлой ночи попадут к твоему мужу, растут.

Ярость вспыхивает в ее взгляде, и она наконец резко смыкает ноги. Облегчение проносится по моим венам, плечи почти расслабляются.