Мистер Зло медленно выходит из Келли; она недовольно ворчит, но не сопротивляется, потому что жаждет моего одобрения. Судя по напряжению на его лице, он не привык к нежности, или не хочет проявлять ее с ней. В отличие от Любовничка, который вибрирует от жалкого рвения, этот, я бы сказал, ее просто ненавидит. Он трахает ее с ненавистью.

Я касаюсь головы Келли, вставая так, будто собираюсь трахнуть ее в рот. Она ахает и раскрывает накрашенные красным губы в мою сторону; ее лихорадочно блестящие глаза прикованы к моим, в них застыло предвкушение. Она вызывающе облизывает губы, прежде чем произнести: «Вставь свой огромный член мне в рот. Я хочу, чтобы ты трахал его, пока мои губы не закровят». Она извивается, как червяк на крючке, пока двое мужчин хватают ее за ноги, и Любовничек с готовностью пристраивается рядом с коллегой.

— О да, черт возьми, — выкрикивает она, обезумев от похоти. — Твою мать, я хочу этого. И этого...

Она тянется к моему паху, но я уклоняюсь. Даже если бы я захотел ее отыметь, мой член не реагирует. Мне пришлось бы подумать о Хейли, чтобы он встал, но это значило бы запятнать ее этим сценарием, представить ее в такой ситуации, что стало бы смертным приговором для двух охранников Келли.

— Ты ведь в какой-то момент присоединишься, верно? — настаивает она. Ее брови хмурятся с легкой угрозой. Даже в дурмане она беспокоится, что может не получить того, ради чего оказалась в этой позе. Но она тут же забывает об этом, когда я выпрямляюсь во весь рост, положив руку ей на голову, словно священник, принимающий исповедь.

— Когда придет время.

Она закатывает глаза, выгибаясь на кровати навстречу рукам мужчин. Любовничек жадно хватает ее за грудь, срывая рубашку, пока тот, злой, вгоняет два пальца в ее пизду только для того, чтобы, воспользовавшись смазкой, пропихнуть один в задницу. Келли реагирует на это как банши под кайфом: ее голос становится хриплым, взгляд затуманивается.

— Продолжай говорить со мной, Клирик, — требует она. — Я хочу слышать твой глубокий демонический голос, говорящий мне мерзости.

— Тогда позволь мне увидеть, как тебя трахают два члена. — Затем мужчинам: — Раздвиньте ей ноги пошире и входите по очереди.

Мне открывается лучший вид: я стою у края кровати, за спиной огромное окно, заливающее комнату дневным светом — идеальное освещение для камеры, спрятанной под этим углом. Теперь я знаю, какой ракурс использовать чаще всего при монтаже.

— О, если нужна гибкость — приготовься к шоу, Клирик. — Келли раздвигает свои длинные модельные ноги еще шире. Оба охранника трутся членами о ее внутреннюю сторону бедер; Любовничек сминает в ладонях ее грудь поверх красного кружевного пуш-апа, а ненавистник орудует пальцем в ее заднице с широкой белозубой ухмылкой, в которой отражается солнечный свет. Это не служение боссу. Это — способ дать сучке то, чего она заслуживает.

Так или иначе, Келли это только в радость.

Схватив ремень, брошенный на кровати, она наматывает петлю на свой ухоженный кулак пряжкой внутрь и наносит удар.

Кожа прилетает прямо по лицу Мистера Зло, разбивая его очки.

— Я хочу член в свою пизду, бесполезные вы ублюдки, — выплевывает она властно и зло, что окончательно сводит Любовничка с ума. — Вставьте в меня, или я сделаю так, что будет по-настоящему больно.

— Ты звучишь как настоящий тиран, — произношу я тем самым тоном, который она обожает. Затем ее «мальчикам по вызову»: — Штаны вниз. До щиколоток.

Мистер Зло колеблется, но Любовничек не теряет ни секунды. Он подчиняется мгновенно, и Мистер Зло следует его примеру.

— Хорошо, — говорю я с коварной усмешкой, которую, как мне кажется, последний считывает идеально.

Я сохраняю на лице выражение легкой забавы, зная, что эта насмешка только сильнее вводит Келли в неистовство. В записях ее терапевта говорилось, что ей нравится, когда над ней смеются, когда на нее плюют и стыдят. «Это моя любимая фантазия, когда я хочу кончить по-настоящему жестко», — признавалась она своему мозгоправу.

Теперь, пока она воплощает свои фантазии, мои камеры фиксируют чертовски качественное порно со всех ракурсов: спереди, сбоку и сзади. Обнаженные зады мужчин мерно двигаются, вбивая члены в ее нутро; один трется о внутреннюю сторону бедра, пока другой толкается — раз, два, три.

Когда наступает нужный момент, я плавно достаю коммуникатор из кармана формы и совершаю беззвучный вызов. Минуту спустя двери снова открываются, и входит клирик, которого я недавно назначил своим помощником. Он замирает в нескольких шагах, заложив руки за спину. Короткого кивка достаточно, чтобы он освободил дорогу еще двоим — с хлыстами в руках.

Мистер Зло оглядывается через плечо, пока Любовничек в забытьи вколачивается в Келли, содрогаясь, как кобель на течной суке. Поняв, что сейчас произойдет, Мистер Зло дергается, инстинктивно пытаясь нащупать пистолет во внутреннем кармане пиджака, забыв, что мои люди изъяли его перед входом. Он пытается защищаться кулаками, но мои люди перехватывают его, заламывают руку и обездвиживают быстрее, чем он успевает вытолкнуть сквозь зубы протяжное «Бля-я-ядь».