Благодаря этому я знаю, что сексуальные потребности Келли полностью отделены от любви. Секс и нежность для нее находятся на противоположных концах галактики. И мысль о том, что я — ее давняя запретная фиксация — буду удовлетворять себя рукой, пока она обеспечивает «порно», заставляя мужчин кончать против их воли (в том числе трахая их в зад вибраторами, пока они на ней скачут), — это лакомство, которое она ни за что на свете не упустит. Она сейчас как сучка в течке с огромной сочной костью, о которую может тереть свою истекающую пизду.

Ее глаза словно плавятся от похоти, когда она смотрит на меня снизу вверх. Если она собирается отбросить осторожность и пойти на это, ей явно нужно больше подтверждений. Но она уже балансирует над пропастью, в дюйме от свободного падения.

Поэтому я дожимаю.

— Я хочу видеть тебя с теми охранниками, что сопровождали тебя сюда. — Мой голос источает соблазн. Я бы прижал ее к своему члену, будь у меня эрекция, но я просто не могу его поднять.

Церковь вытравила из меня сексуальную страсть много лет назад, но они также превратили мои инстинкты в оружие и подготовили меня к «войне соблазнения», так что я всегда оставался функциональным. Но Хейли пробудила мое желание заново, монополизировала его и сделала меня, черт возьми, бесполезным для других женщин.

Поэтому сейчас мне придется импровизировать. Возможно, думать о ней, пока Келли будет выдавать порнографию. Вот только воображение Хейли, которую берут сразу несколько мужчин, ввергнет меня в убийственную ярость, а я не могу так рисковать.

— Ты хочешь, чтобы я использовала тех самых охранников, что привезли меня сюда? — переспрашивает Келли с некоторой долей недоверия. — Эти люди ценят доверие Мариуса превыше всего.

— О, я уверен, они увидят выгоду и в том, чтобы ублажить Старшего брата. Есть вещи, которые я могу им предложить, понимаешь? Например, их жизни. — В словах клокочет яростное намерение, что вызывает широкую ухмылку на лице Келли. В конце концов, не только я изучал ее. Она тоже изучала меня — одержимо. Она знает, что у меня есть рычаги давления, с которыми не справятся даже гвардейцы члена Триумвирата — особенно после того, как они по очереди трахнут его жену.

Двадцать минут спустя Келли Лавлесс сидит на кровати с задранной юбкой и широко раздвинутыми ног ...

Двадцать минут спустя Келли Лавлесс сидит на кровати с задранной юбкой и широко раздвинутыми ногами; на ней красные шпильки, а ее пизда настолько мокрая, что я чувствую ее запах из другого конца комнаты.

Я пытаюсь сосредоточиться на этом запахе, представляя, как Келли насаживается на ствол пистолета, одновременно посасывая два члена, просто чтобы возбудиться, но ничего не происходит. Все, что я знаю — она не Хейли. Я стискиваю зубы, понимая, что скоро мне придется удовлетворять себя рукой, если я хочу, чтобы она продолжила — пока скрытые камеры записывают ее.

Двери открываются, и входят двое охранников с недоумением на лицах. Они одеты в черные костюмы, которые едва не трещат по швам на их натренированных мускулах — как раз в ее вкусе.

— Наденьте очки, — командует Келли прежде, чем я успеваю вставить хоть слово.

Мужчины лихорадочно лезут в карманы пиджаков, чтобы подчиниться. Мои люди проинструктировали их перед входом, но они явно все еще чертовски сбиты с толку. Не каждый день Железный Клирик приказывает тебе трахнуть жену твоего босса под присмотром Старшего брата. Если это когда-нибудь всплывет, последствия будут адскими, но как они могли сказать «нет»? Особенно когда их госпожа ждет их с разверзнутой, истекающей соком пиздой.

Она еще сильнее откидывается на руки, раздвигая ноги шире; ее возбуждение заметно поблескивает сквозь треугольник кудрявых темно-русых лобковых волос. Влага проступает сквозь щелку, и ее запах становится сильнее. Обычно это сводит с ума любого мужчину: лощеная блондинка с идеальным лицом куклы Барби и длинными ногами выставляет свою жаждущую пизду на растерзание, в то время как сама все еще облачена в красный костюм — вся такая статусная, но при этом молящая о поругании.

— Сюда, — томно приказывает она им, медленно вращая бедрами на кровати, пропитывая шелк.

Для охранников это чересчур: их члены уже выпирают сквозь брюки. Я усмехаюсь, прекрасно понимая, как это ее заводит.

— Вперед, — подбадриваю я их, пока двери с глухим стуком закрываются.

Келли вращается быстрее, и к тому времени, как они добираются до кровати, очертания их органов непристойно отчетливо видны сквозь ткань.

— Станьте по бокам от нее, — командую я бесцветным тоном. Они повинуются.

— Ничего не снимайте, даже очки, — добавляет Келли с похотью в голосе, ее кожа раскраснелась. Она откидывает голову назад, подставляя влажный изгиб шеи, тщательно уложенные волны волос рассыпаются по покрывалу. — И делайте все, что скажет Старший брат.

Она уже обезумела от нужды, готовая к тому, что они заполнят ее дыры.

Челюсти мужчин сжаты, очки скрывают замешательство, которое, я уверен, все еще читается в их глазах.