Не составит большого труда отвлечь доверчивых обитателей Дома Фела какой-нибудь уловкой, законной или нет, пока духи скрывали приближение физической армии. Они станут лёгкой добычей, радостно крякая и плескаясь, или чем там ещё занимаются утки. Джадрен проклинал себя. Ему следовало понять, что Элал не смирится с поражением от Габриэля Фела. Он захочет отомстить.

Озана прямо-таки заулыбалась увидев, как он догадался о том, что она, без сомнения, знала уже давно.

— Жаль, правда, братец, что ты никак не мог придумать, как угодить Маман. Пользоваться ее доверием гораздо лучше, чем его не иметь. Но теперь уже слишком поздно, потому что она очень недовольна тобой за то, что ты сбежал с таким прекрасным подарком. Как же тебе удалось сбежать?

Он оскалился на неё, что было пределом его неповиновения в сложившихся обстоятельствах.

— Ты так и не смогла понять, как вести себя в Доме, — процедил он сквозь зубы, стараясь говорить беззаботно, но слова явно вырвались с болью. — Он всегда тебя ненавидел.

Идеальный овал её бледного с изящными веснушками лица начал покрываться по краям паутиной бордового оттенка старой родственной связи и соперничества между братьями и сестрами.

— Дом! — усмехнулась она с ноткой разочарования в голосе. — Он же не разумный, знаешь ли. Это просто суеверная чушь. Это просто здание с магическими элементами, как любой другой зачарованный артефакт. С ним не разговаривают!

И она задавалась вопросом, почему Дом её не любит. Да, Дом — то есть, в буквальном смысле, физический Дом-хозяин — мог быть настоящей негодяем, озорным, капризным, а порой и откровенно садистским, но он также любил своих обитателей. Порой Дом напоминал Джадрену кошку, чья любящая привязанность включала в себя обращение со своими обитателями, словно с мышами, которых она мучила.

Никогда не знаешь, когда увидишь мурлыкающую, ласкающую версию дома, или ударяющую когтями до крови. Но это помогало, если вы бы знали, как гладить кошку. Или хотя бы были готовы попробовать сделать это. Настойчивое желание Озаны обращаться с Домом, как с неодушевлённым предметом, не вызывало у неё симпатии к дому, где они выросли.

— Помнишь, как ты застряла в атриуме и дом превратил его в шар? — воспоминание настолько ободрило его, что он смог говорить, несмотря на боль. Если так подумать, цепь теперь причиняла меньше боли.

Он быстро восстанавливался, благодаря мощному сексуальному вливанию магии Селии.

— Вместе мы сильнее, помнишь? Вот почему ты хотел, чтобы я стала твоим фамильяром. — Слова Селии раздражающим эхом отдавались в его голове, подчёркнутые её безмолвным взглядом из сковывающих объятий автомата.

— А потом шар отделился от дома и покатился вниз, — радостно напомнил он Озане. Это было просто уморительно, его и без того поразительно злобную восьмилетнюю старшую сестру швыряло внутри катящегося шара, словно разъярённого рыжего грызуна. Она била кулаками по стеклу и беззвучно кричала.

Ему тогда было всего пять лет, и он был весь в порезах и синяках, полученных от Озаны, игравшей с ним в учёного — предвещая грядущие события. Он упал на сочную траву в припадке смеха, не в силах отдышаться от уморительного зрелища. Их родителей вызвала перепуганная няня-волшебница, и матери с отцом потребовалось несколько часов, чтобы очаровать дом и выпустить Озану.

В основном это заслуга их отца. Дом сопротивлялся колдовству, даже такому могущественному, как у его Маман, но питал слабость к нежному любящему Фирдо, и, вероятно, именно поэтому ему удалось организовать побег Джадрена и Селии из лабиринтов лаборатории, где их заточила мать.

Однако Джадрен ни за что не намекнул бы на причастность отца к их побегу. Оставалось надеяться, что явное незнание Озаной того, как им удалось сбежать, означало, что их мать тоже не догадалась.

Какое облегчение, ведь волшебник мог сделать жизнь непослушного фамильяра очень и очень неприятной. Джадрен встретил гневный янтарный взгляд Селии и попытался придать уверенность через их связь.

— Какие ещё доказательства тебе нужны? — поддразнил он Озану. — Требовалась особая ненависть, чтобы так поступить с ребёнком.

Бордовая паутина унижения яростно расцвела, превратившись в румянец, покрывший всё лицо Озаны.

— Это не Дом действовал сам по себе. Это было заклинание, которое я случайно активировала. Проклятое место пронизано слоями чар, небрежно оставленными нашими предками-волшебниками. Тот факт, что Дом так устойчив к магии, является доказательством этого.

— Да, продолжай твердить себе это, Зани. — Лицо Озаны, когда он произнес ненавистное ей в детстве прозвище, побагровело ещё сильнее. Её всегда было до смешного легко вывести из себя. Его особый дар. — Ты же знаешь, что никогда не станешь леди Эль-Адрель, если не сможешь управлять Домом.