Поскольку Ник была главной причиной того, что Селли больше не страдала от этих «трудностей», она не стала обижаться на нее за это замечание. Вместо этого она пожала плечами, как будто это ее больше не беспокоило, чего на самом деле не было. В основном. Она была благодарна Джадрену за то, что он смог отнестись к ее многолетней борьбе с безумием с некоторой долей стойкости.

Мысли о том, каким сострадательным он был, как искренне добр, помогая справиться с тем, что вызванный магией токсикоз сделал с ее разумом, наставляя ее в том, как выйти из этого состояния, только сильнее злили ее, что он так бессердечно бросил ее.

Трус.

Особенно раздражало, что она, в свою очередь, могла сочувствовать страху и неуверенности, которые заставили Джадрена поверить в то, что он может обезопасить ее, только покинув. В то же время она страстно желала отплатить ему за пережитое унижение, пронзив его стрелой. Снова.

Она выдавила из себя слабую улыбку в адрес Ник.

— Нам не нужно ходить вокруг да около. Теперь, когда я снова в здравом уме, могу признать, как плохо мне было на протяжении многих лет. Но сейчас я полностью восстановилась и готова…

— Ты все еще слаба, — перебил Габриэль. — Ты была не в том состоянии, чтобы отправиться на миссию по спасению Ник, — я сам себя корил за то, что позволил это сделать, — а если учесть, что ты пережила потом… Никто не станет винить тебя за то, что тебе нужно время для отдыха и восстановления. Джадрен тоже это понимает, Селли. Мы все хотим для тебя только лучшего.

Ник поморщилась от его слов и провела рукой по лицу, а Селли уставилась на старшего брата с недоверием и нарастающей яростью.

— Не смей меня опекать, — тихо сказала она.

— Я не… — поспешно ответил Габриэль, а затем поднял руки в примирительном жесте. — Ты отрицаешь, что твое пребывание в Домах Саммаэля и Эль-Адрель, где вас насильно держали и пытали, было травмирующим?

— Я не чувствую себя травмированной, — ровно ответила она.

Габриэль ударил рукой по столу.

— Пытки, по определению, травмируют. Именно для этого они и предназначены!

— Они почти не пытали меня. Джадрен принял на себя основную тяжесть и пострадал гораздо больше, чем я. Он защитил меня.

— Он привязал тебя к себе. Против твоей воли, — прорычал Габриэль, и грохот снаружи эхом отозвался на его слова.

Ник бросила взгляд на стремительно затягивающееся тучами небо за высокими стеклянными окнами, покачала головой и открыла рот.

— Не надо, Ник, — практически прорычал Габриэль. — Не говори мне, чтобы я успокоился, или что волшебник, привязывающий своего фамильяра, не имеет ничего общего со свободой выбора фамильяра. Вы с Селией такие же люди, как и все остальные, и заслуживаете свободы выбирать отношения, которые повлияют на вас на самом глубоком уровне до конца ваших дней.

— Именно из-за этого глубокого эффекта ты не должен был давать Джадрену разрешение уйти! — сказала Селли. — Джадрен привязал меня к себе, потому что у него тоже не было выбора. Иначе я была бы связана с одним из его братьев и сестер, что, как он уверял, было бы гораздо хуже, и я ему верю. Он сделал это, чтобы спасти меня, как мы уже не раз объясняли. Но все это несущественно, потому что мы связаны, и непреложная истина заключается в том, что связь между волшебником и фамильяром, однажды созданная, не может быть разорвана. Это в прошлом. Он мой волшебник, и я иду за ним.

— Ты что? — магия Габриэля снова вспыхнула. — Нет. Я запрещаю это делать.

О, он не просто пытался запретить ей.

— Ты мой брат, а не хранитель. И если я не хочу стать Линделлой для Джадрена, сходящей с ума от ослабления связи, мне нужно найти Джадрена, пока я не сошла с ума во второй раз. Клянусь, такая перспектива меня не радует.

— Темные силы, спасите меня. — Гэбриэль застыл в изумлении. — Скажи мне, что ты не читала эту мелодраматическую чушь.

— Эй! — запротестовала Ник. — Мне нравится эта книга. Как и всем, поэтому она и знаменита. Ты же сам ее читал.

— Чтобы я мог понять влияние, которое исказило твой юный разум, любовь моя, — ответил он, а затем вернул свое внимание к Селли. — Это легкое чтиво, якобы романтическая история о Сайлусе и Линделле — пропаганда Созыва, направленная на фамильяров, чтобы заставить вас поверить, что рабство ваших отношений с волшебником не только приемлемо, но и желательно.

— Рабство? — повторила Ник, выгнув бровь, с огнем в глазах.

— Не говори со мной как с ребенком, Габриэль, — произнесла Селли.

— Ты — ребенок, — ответил Габриэль, не обращая внимания на Ник и сверкая серебряными кинжалами в сторону Селли. По крайней мере, он не создавал из лунной магии настоящие серебряные кинжалы. Пока, во всяком случае. — Безумие завладело тобой, когда ты была еще подростком. Десять лет ты провела, едва зная свое имя, не говоря уже об остальном мире. Никто не ожидал, что ты…