Хотя охотники взвыли при виде ее движения, а двое бросились следом, чтобы встать на страже у подножия дерева, никто из них не смог ее остановить, и, казалось, даже не пытался. Без сомнения, они были вполне довольны тем, что она оказалась на дереве, планируя сначала отказаться от участия в конкурсе с Ханнейл по ее поимке, а потом забрать ее в свое удовольствие.

Просчет с их стороны. Радуясь, что ей хватило ума — ну, и настойчивых тренировок Хана — держать свое основное оружие при себе, а не на Вейле, Селли уселась на крепкую ветку и отстегнула лук от ремня, удерживающего его. Она натянула тетиву, повторяя привычные движения, чтобы сосредоточиться и успокоиться.

Джадрен был в безопасности, унесенный с поля боя Вейлом. Охотники были заняты все более кровавой схваткой внизу. Осознав свое затруднительное положение, волшебники Ханнейл прибегли к ручному оружию, быстро обнаружив, что не могут ни убить охотников, ни даже сильно их замедлить.

Без специально зачарованного лунной магией серебра не обойтись. Чувствуя себя прохладной, как лунный свет, и неподвижной, как глубокая вода, Селли начала выпускать в охотников короткие стрелы с серебряными наконечниками из лунного серебра. Ей потребовалось несколько попыток, чтобы приспособить под траекторию более короткие стрелы, но вскоре она поражала каждую намеченную цель.

И она тщательно отбирала их, расправлялась с ними и постепенно удаляясь от убежища на дереве. Она подождала, пока охотник расправится с одним из охранников Ханнейл, оставив несчастного мага дергаться в кровавом месиве. Она не чувствовала угрызений совести по отношению к этим людям, которые сделали все возможное, чтобы убить Джадрена. Как только волшебник был окончательно повержен, она послала стрелу в охотника, распластав его над своей бывшей жертвой.

Охотникам потребовалось удивительно много времени, чтобы понять, что происходит. Хотя, по правде говоря, они были созданы не для того, чтобы хорошо соображать.

Упорство и преданность своей миссии были заложены в их чары, а не способность думать. За исключением, пожалуй, главного охотника, который, заметив, что его приспешники падают под стрелами Селли, зашипел на охранявших ее охотников, чтобы те прекратили это.

Двое у подножия дерева тут же вскочили на ствол, и кора разлетелась, когда когти на всех четырех лапах впились в нее. Они прыгали к ней с пугающей скоростью, преодолевая небольшое расстояние с неестественной быстротой, поскольку она взобралась недостаточно высоко. Ее сердце забилось, как пойманная птица, но она не поддалась панике. Она должна быть спокойной, ясной, точной.

Она пустила стрелу в открытую пасть охотника, оказавшегося под ней, и с удовлетворением отметила, что его крик превратился в призрачное эхо, а сам он распался на куски гнилого мяса, оставив четыре когтя, нелепо торчащих из дерева. Другой охотник подошел к ней сзади, и ей пришлось резко повернуться на месте, когда что-то резко уперлось ей в позвоночник.

Он прорезал кожу ее штанов и проделал четыре бороздки на бедре, впиваясь в нее. Они горели, как огонь, но она была водой, она была льдом, она была лунным светом, застывшим в твердом серебре.

Вытащив кинжал из зубов, она вонзила его в тревожный раскосый желтый глаз твари, и ей хватило ума удерживать рукоять, пока та содрогалась, а затем растаяла.

— Как ты это сделала? — крикнул ей волшебник Ханнейл, который, казалось, был здесь главным. Волшебник был сбит с ног, его уже не было в его личной колеснице, и он едва отбивался от трех охотников отчаянными взмахами длинного меча. Даже на взгляд дилетанта Селли, волшебник едва умел с ним управляться. — Как? — закричал волшебник. — Кто ты?

— Ты никогда не узнаешь, — ответила она, острием кинжала выковыривая когти из бедра и отбрасывая их в сторону. Позже будет больно, но в данный момент она была заключена в холодный лунный свет и ничего не чувствовала. Какая-то отдаленная часть ее сознания задавалась вопросом, не вступила ли она в новую фазу безумия, не перешла ли в паническую неподвижность, и не застыла ли на каком-то другом уровне.

— Помоги мне, — взмолился волшебник, хотя это прозвучало как приказ. — Спаси меня — ты знаешь, что можешь, — и я позабочусь о том, чтобы ты была вознаграждена.

Селли на всякий случай воткнула кинжал в ствол дерева у бедра. Больше она ни за что не сунет эту штуку в рот. Направив стрелу, она подстрелила одного из мучителей волшебника, главным образом для того, чтобы подшутить над врагом, показать, как легко она может помочь, если захочет. Но она не захотела. Габриэль, скорее всего, помог бы, но она не была ее братом. Она стала чем-то более жестким, более безжалостным.

— И как же? — с любопытством спросила она.