В тот же миг чья-то рука сжала его и без того ослабевший мозг, а слабо шевелящиеся мысли потеряли импульс. Они замедлились, а затем остановились. Вейл и Селия стояли так же неподвижно.

Черт, черт, черт. В отчаянии Джадрен потянулся к любому волшебству в себе. Хоть что-нибудь, хоть что-то, что могло бы поколебать власть этих волшебников из Ханнейл. Но ничего не получалось.

Хуже, чем пустота, потому что, видимо, пребывание на грани смерти в течение нескольких дней, а затем попытка тела восполнить то, что оно не смогло сделать за все это время, настолько истощили его резервы, что он начал пожирать сам себя. Единственным плюсом было то, что Селия не застыла в позе, касаясь его кожи, иначе он, скорее всего, потерял бы даже ту тонкую нить контроля, которая удерживала его от захвата ее магии.

Потребность внутри него — эта извивающаяся магия, которая никогда не ощущалась полностью рожденной им самим, но часто напоминала какого-то хищного паразита, пожирающего его вместе со всем, чем он мог питаться — должна была устремиться к Селии и забрать у нее все, чтобы удовлетворить себя.

До сих пор ему приходилось напрягать все свои силы, чтобы отказаться от предложенной ею помощи. Почему и каким образом, темные силы, она пришла за ним? И вот теперь все это самоограничение может быть так легко и быстро разрушено одним движением руки.

Хуже того, что он не мог не думать о том, что, если бы он принял ее помощь на поле с костями, возможно они не оказались бы сейчас в такой ситуации. Может быть, он смог бы контролировать себя. Может быть.

— Смотрите, кого мы нашли, — заметил знакомый голос, хотя Джадрен все еще мог разглядеть сквозь расфокусированные, еще не зажившие глаза лишь черные лошадиные шкуры и мелькание копыт вниз. Слово «позорный» не описывало его нынешнего унизительно беспомощного положения задницей вверх. — Представьте себе наше удивление, когда мы обнаружили присутствие на нашей территории могущественного фамильяра, — сказал главный волшебник-страж Ханнейл. — Да еще с таким необычным ароматом.

Селия не издала ни звука, но ее жалобный крик эхом донесся до Джадрена. Он бился всем телом, отчаянно желая добраться до нее и защитить. Позже он заставит ее пожалеть о том, что она подвергала себя опасности, преследуя его жалкую персону. Ведь она уже должна была сожалеть о своей неудачной затее.

— И вот теперь мы обнаружили, что фамильяр полон магии — хотя, что это за вкус такой, драгоценная? — слабо привязан к мертвому волшебнику-изгою, которого мы отправили на тот свет несколько дней назад. Вот только он не так уж мертв. Разве этот незваный гость не был сброшен со скалы, как было велено?

— Он был мертв, — возразил другой знакомый голос. — Я следил за тем, как его тело падает на дно, он был мертв, когда приземлился.

— Видимо, не так уж и мертв, — с безразличным интересом заметил волшебник Ханнейл, и, подойдя к Джадрену, приподнял его голову за волосы, а затем издал звук отвращения, когда клок оторвался от едва зажившего скальпа, и Джадрен снова прижался подбородком к боку Вейла.

То, что ничего из этого не причиняло ему ощутимой боли, говорило о его общем состоянии. Хотя он и подумал, как ужасно, должно быть, выглядит. Бедняжка Селия, попавшая к нему под руку, когда его чудовищная сущность хоть раз проявилась снаружи. Впрочем, это хороший поучительный опыт для нее. Может, теперь она послушается. Если они выберутся из этого.

Волшебник из Ханнейл отряхнул руку, вытирая ладонь о серую мантию.

— Леди Ханнейл захочет узнать об этом. Возьмите их с собой.

К величайшему разочарованию Джадрена, Вейл послушно повернулся и понес его как тяжелую поклажу в сторону Дома Ханнейл. Учитывая, что именно таков был его первоначальный план, он с ужасом осознал, как сильно ему не хотелось встречаться с леди Ханнейл в присутствии Селии. Все могло пойти только наперекосяк.

Еще хуже было Селии на другом конце их связи: ее тревога от того, что она не может говорить или двигать собственным телом, пока ее грузят в одну из колесниц стражи Ханнейл, была почти невыносимой. Если маленькие, замкнутые пространства напоминали ей о бессилии и уязвимости, то насколько хуже будет для нее эта ситуация?

Он жалел, что не владеет трюком Габриэля, позволяющим превращать фамильяра в альтернативную форму, не прикасаясь к ней. От него не ускользнуло, что поскольку он слишком много времени проводил в раздумьях, этот трюк не принесет ему никакой пользы: первое — он настолько погряз в магических долгах, что ему так же плохо, как и в Доме Фела, и второе — отказавшись принять Селию в качестве своего фамильяра, он все равно не сможет перевести ее в альтернативную форму.

Вот что он получил за попытку быть благородным и поступать правильно — только еще больше все испортил. И разве это было не предсказуемо?

* * *