Разумеется, она не ожидала ни радостного воссоединения, ни благодарности, но бороться с ним на каждом шагу не собиралась. Она допила остатки содержимого фляги — солнце действительно было палящим — и снова прицепила ее к поясу, осматривая бедренную кость. Если повезет, он потеряет сознание, как только она начнет его поднимать.

Она надеялась, что у нее хватит сил сделать это. Лучше всего было бы отломить ее, поскольку сзади ее не вытащить. Но кость выглядела слишком твердой. Чтобы распилить ее, понадобится целая вечность. И что-то подсказывало ей, что вечности у нее нет.

Чувство тревоги охватило ее, и она продолжала настороженно поглядывать на край обрыва. Кто бы ни победил Джадрена и не бросил его на верную гибель, это место явно часто посещалось. Она не хотела стать следующей кандидаткой на импровизированный урок пилотирования.

— Кто это с тобой сделал? — спросила она.

— Серые птицы, — ответил он, разминая пальцы своей менее изуродованной руки. — Не такие, как мои вороньи друзья. Они меня любят.

Промедление не решило бы ни одной из ее проблем, поэтому она начала собирать камни поменьше, подкладывая их под его плечи и бедра, чтобы выпрямить его тело из мучительно изогнутой дуги, выравнивая при этом его раздробленный позвоночник. Он проклинал ее, но как-то смутно, его разум расплывался и блуждал от боли и беспорядка, в котором он находился.

Воистину, удивительно, что он был способен говорить, а тем более думать. В основном он говорил о воронах, называя их разными именами, которые, по всей видимости, присвоил им сам. Несколько ворон вернулись, уселись на ближайшие камни и наблюдали за ней белыми глазами, выделявшимися на фоне блестящих черных перьев.

Она бросила в них горсть гравия.

— Убирайтесь, — прорычала она, вымещая на них свою усталость и беспомощность. — Бесплатный обед закончился.

— Это было не бесплатно, — прошептал Джадрен. — Я заставил их заплатить хорошие деньги за каждый кусочек. Клюв? Выручил кругленькую сумму. Маман была бы довольна.

В этот момент Селли не могла понять, нравится ей или нет мрачное и извращенное чувство юмора Джадрена. Решив наконец, что Джадрен находится настолько высоко, насколько это было возможно, она приподнялась и села на него верхом. Чтобы поднять его, достаточно расстояния в половину предплечья.

Она могла бы это сделать, особенно если использовать силу своих ног. Идеально было бы обвязать его веревкой и перекинуть ее через ветку, чтобы с помощью Вейла поднять Джадрена, но никаких полезных веток над головой не было. Только безжалостное небо.

Присев на корточки, она обхватила руками худой торс Джадрена и прижалась щекой к торчащей кости. К счастью, Джадрен был худощав и стал намного легче, потеряв так много плоти и крови. Она не должна на этом зацикливаться.

Он вяло отмахивался от нее, бормоча что-то нечленораздельное. Не обращая на него внимания, она приказала себе сделать это одним рывком, со всей силы. Так же, как и при спасении из воронки.

Раз. Два. Три.

Она оттолкнулась ногами и Джадрен взлетел вместе с ней — гораздо легче, чем она ожидала, ведь он весил так мало, едва ли больше, чем кожа да кости, — и они упали назад от силы ее рывка.

Она больно приземлилась на камни, Джадрен на нее, и оба они застонали от удара. Вороны возбужденно закаркали, кружась над головами, несомненно, предвкушая двойную порцию еды.

Джадрен издал смешок, звучавший как воронье карканье.

— О, милая, я знаю, что ты меня хочешь, но не сегодня. У меня болит голова.

И потерял сознание.

Глава 8

Селли не знала, сколько времени ей понадобилось, чтобы перенести Джадрена с огромного поля из камней и костей туда, где ждал Вейл. Она ни в коем случае не хотела рисковать тем, что Вейл застрянет копытом в этих коварных камнях и, возможно, сломает ногу.

Это заняло несколько часов, по крайней мере, солнце уже явно клонилось к закату, когда она наполовину тащила, наполовину несла Джадрена со скал. Она была забрызгана его кровью, тряслась от изнеможения, взмокла от пота и отчаяния.

Джадрен так и не пришел в себя, бормоча что-то о том, что нельзя оставлять ворон позади и призывая мистера Мачете. Селли заметила, что с него сняли оружие и все вещи, а затем сбросили со скалы, чтобы избавиться от мертвого тела, как они, очевидно, полагали.

Лошадь, которую Габриэль подарил Джадрену, тоже осталась у них, так что это могло быть просто ограбление, случайное нападение, а не намеренное действие против отпрыска Эль-Адреля или волшебника, приспешника Дома Фела.

Похоже, они не стали бы так легкомысленно отказываться от Джадрена, если бы знали, кто он такой. Джадрен, разумеется, ничего не мог ей сказать. Неопределенность нервировала ее. Особенно то, что неизвестно, когда тот, кто это был, мог вернуться.

Хвала мужественному Вейлу, он не стал возражать против того, чтобы окровавленного, покрытого запёкшейся кровью, и периодически брыкающегося и кричащего Джадрена перекинули через седло. Селли не очень-то нравилось, что Джадрен висит на нем, как мешок с переломанными костями и, наверное, ему было неудобно находиться в таком положении с его ранами, болтаясь вниз головой, но выбора у нее тоже не было.