Она начала с его ног, решив, что сможет привыкнуть к прикосновениям к его изломанному телу, заставляя свой желудок сопротивляться виду запекшейся крови, а сердце — изнурительному страху причинить ему еще большую боль, как бы мало смысла в этом не было.

Несмотря на это, одно лишь прикосновение к сапогам, в которых он ходил и то, что это были те самые сапоги, на которые он так горько жаловался, до смешного растрогало ее, и она поняла, что слезы бегут по ее лицу непрерывным безмолвным потоком, пока она работает.

Измазала руки в его крови — ей уже порядком надоела кровь Джадрена, хотя, если они останутся связанной парой, ей придется привыкнуть к этому, предполагая, что прошлый опыт можно перенести на будущее. Она сосредоточилась на том, чтобы подняться вверх по его телу, выпрямляя длинные худые ноги, выравнивая узкие бедра, тщательно переставляя пальцы одной искалеченной руки. Возможно, ей следовало бы снять с него сапоги и сделать то же самое с пальцами ног, но эта задача казалась ей непосильной.

Его одежда была повреждена вместе с плотью. Сняв его сапоги, можно было бы оторвать пальцы, а возможно, и всю ступню. Он, вероятно, сможет восстановить все, что от него оторвется, но вот восстановится ли ее психика после такого опыта — это совсем другое дело.

Она просто перейдет этот мост, когда дойдет до него. Оказание Джадрену врачебной помощи было целью на будущее. Сейчас же первоочередной задачей было освободить его от костей, удерживающих его среди камней. Самой большой проблемой для нее была раздробленная бедренная кость — не его — торчащая из груди Джадрена. Она вонзилась в него неровно, возможно, застряв в лопатке, так что его тело выгнулось в смертельных конвульсиях.

Ощупав его под спиной в надежде, что удастся перевернуть его и вытащить кость так же, как вошла, она обнаружила, что она острым концом прочно застряла в расщелине. Джадрену просто не повезло, что он приземлился на что-то настолько прочное и ударился так точно, что кость прошла сквозь него, а не разлетелась на осколки.

«Ты даже не представляешь». Она представила, как он соглашается своим сухим, сардоническим голосом, радуясь, что это всего лишь ее воображение, ведь сейчас он должен находиться в бессознательном состоянии. С почти слышным звуком его глаза открылись, привлекая ее внимание. Чёрные, наполненные болью, они сфокусировались на ней. Он был вполне в сознании, несмотря на ужасно искалеченное лицо.

— Что, во имя темных сил, ты здесь делаешь? — требовательно произнес он, голос его был едва слышен, дыхание отсутствовало, слова были невнятны и непонятны из-за сломанных зубов.

— Спасаю твою жизнь, — огрызнулась она, радуясь возможности сделать это в ответ, и тому, что у него хватило ума и духа огрызнуться на нее. — Кстати говоря, — добавила она, снова приложив руку к его щеке, — возьми мою магию.

— Отцепись от меня, мерзкая тварь, — пробормотал он, но не смог отстраниться.

— Сделай это, волшебник, — приказала она.

— Просто дай мне умереть. — Его глаза снова закрылись. — С миром.

— Ты попробовал это. Не получилось.

— Это ты мне говоришь.

— Тебе нужна помощь, Джадрен. Позволь мне…

— Нет. Я ушел от тебя не просто так.

— Да, но мы можем поговорить об этом позже, когда ты не будешь пищей для ворон. Возьми мою магию.

— Ты не заставишь меня.

Она вздохнула. Упрямый дурак.

— Ладно. Засыпай. Ты захочешь пропустить эту часть.

— Я не спал, безумная девчонка.

— Значит, был без сознания.

— Отдыхал, — поправил он и в горле у него заклокотал страшный хрип. — Это жуткое солнце, — добавил он сухим шепотом, снова открыв глаза и уставившись в безжалостное небо с такой безнадежностью, какую она видела в нем лишь однажды, когда они были заключены в экспериментальную камеру пыток его матери.

— Вот. — Она достала флягу, которую дал ей Габриэль и откупорила ее, перевернув так, чтобы она наполнилась. — Может, ты хочешь воды?

— Нет, — ответил он, не глядя на нее. — Мой главный план — лежать здесь, под этим солнцем, истекая кровью, пока я не превращусь в высохшую оболочку из сыромятной кожи и обесцвеченных костей, как мои друзья здесь. Наконец-то я нашел свое племя. И тебя в нем нет.

— Твое место среди живых, Джадрен. — Было легко держать его голову так, чтобы он не мог ее повернуть. Вливая воду в его рот через короткие промежутки времени, она надеялась, что это пойдет ему на пользу. Это не должно было навредить.

— У меня есть живые друзья. Мои приятели-вороны постоянно навещают меня.

— Люди. Не падальщики. У тебя есть семья и дом, который тебя ждет.

— Ложь. — Он слабо сопротивлялся ее хватке, но ничего не добился. — Теперь вы все для меня просто вороны. Отойди от меня, дикая болотная тварь.