— Каждый заслуживает убежища, места, где он может быть в безопасности. Мне кажется, в твоём родном доме такого убежища нет, поэтому я предлагаю Дом Фела, если ты когда-нибудь захочешь. — Джадрен не обманывал себя, думая, что Габриэль его любит или хоть как-то одобряет, но Габриэль также никогда не говорил того, чего не имел в виду. Часть этой нелепой честности. Учитывая идеалистическое мировоззрение Фела, он считал спасение Джадрена частью этого обещания.

Если бы только Рефоэль связался с Домом Фела. Джадрен ненавидел оказываться в ситуации, когда ему приходится умолять о спасении, но здесь он оказался в довольно трудном положении.

— Если бы я вместо этого отправлю курьера к Катике Эль-Адрель, — уклончиво спросил Хаим, — знает ли она, кто ты?

— Леди Эль-Адрель занятая женщина, — размышлял Джадрен, представляя себе весьма тяжелые последствия, которые могли бы возникнуть, если бы его дорогая Маман получила это сообщение. — Сомневаюсь, что она отвечает на письма лично.

— Ох, я думаю, она была бы заинтересована узнать, что одного из ее волшебников убили, — почти весело вставил Хаим.

— Жертвой, скорее всего, была Озана Эль-Адрель, — вставила Лиат, внимательно наблюдая за реакцией Джадрена. — Согласно имеющимся данным, — добавила она почти чопорно, обращаясь к Хаиму.

Применение слова «жертва» к Озане чуть не заставило Джадрена поперхнуться. Помимо этой драматической ошибки, он хотел бы отметить, что он с радостью мог бы убить нескольких дочерей Эль-Адрель, что Лиат никак не могла опознать Озану по тому красному туману, в который он её превратил. Хотя… улики. Чёрт. У Озаны, вероятно, в карете было удостоверение личности, поскольку у нее была оценочная карточка МС.

— Озана Эль-Адрель, — задумчиво пробормотал Хаим. — Младшая дочь Катики и, по слухам, она ее фаворитка в наследовании Дома.

Джадрен закатил глаза, увидев явно отрепетированную процедуру и абсурдность того, что Озана главный претендент на титул леди Эль-Адрель. Этому никогда не суждено было случиться, даже до того, как Озана встретила свою печальную кончину. Единственной, кто не знал об этом, была Озана. Если и ходили подобные слухи, то, несомненно, сама Озана их и распускала.

— Итак, я спрашиваю себя, — продолжал Хаим тем же притворно-задумчивым тоном, — У кого могла быть возможность и мотивация убить отпрыска Дома Эль-Адрель, и мне постоянно приходят на ум другие дети. Но ни один из признанных детей Катики и Фирдо не соответствует твоему описанию или… необычным способностям.

Джадрен в этом не сомневался.

— Есть ли у тебя вопрос ко мне?

— Да. — Хаим наклонился вперёд, положив ладони на стол, словно хотел дотянуться до Джадрена. Наверное, чтобы задушить его. Удачи. — Какую магию ты использовал, чтобы убить Озану Эль-Адрель таким образом?

— Скажи мне это сам, — чуть не добавил Джадрен.

Хаим склонил голову набок.

— Ладно. Думаю, ты побочный продукт Фирдо Эль-Адрель и могущественной волшебницы Рефоэля, которая каким-то образом скрыла свою беременность и тайно родила тебя. У тебя необычайно много исцеляющей магии — это легко почувствовать, но она извращена, каким-то образом закручена в себе. Я никогда раньше не видел ничего подобного.

— О-о-о, — протянул Джадрен. — Парням всегда приятно слышать, что они особенные.

— Это мерзость, — сказала Лиат почти с мягким упреком, если не считать остроты в её чёрных глазах волшебника. — Тебя следовало усыпить ещё младенцем.

Джадрен не мог с этим поспорить, поскольку часто думал о том же. И всё же.

— Это не очень-то похоже на «вся жизнь священна».

— Это ни к месту, — с еще большей силой произнес Хаим, бросив на Лиат строгий взгляд, который он перевел на Джадрена. — Кто была твоя мать?

— Была? — спросил он, подняв брови.

— Полагаю, она покинула этот мир, иначе тебя бы не бросили. Ни один волшебник или фамильяр Рефоэль не отказался бы добровольно от своего ребёнка. Это противоречит всем нашим принципам. Если бы твоя мать была жива, мы бы знали о тебе.

На мгновение он предался фантазии, которая часто посещала его в детстве, что его настоящая мать где-то там, скучает по нему. Кто-то, способный любить, в отличие от его леди-матери и мучительницы. Но нет, Катика была его дорогой Маман, несмотря ни на что. Этого нельзя было отрицать. Еще одна причина, по которой он осознавал себя чудовищем, заключалась в том, что он явно произошел из этих ядовитых чресел.

— Мне немного неясен ход этого расследования, — сказал Джадрен. — Заявленная цель и, полагаю, я точно вас цитирую, лорд Хаим, «определить мою виновность в убийстве волшебницы Эль-Адрель». Какое отношение к этому вердикту имеет моё происхождение?

— Ты виновен, — резко ответил Хаим. — Ты будешь заключен под стражу в Созыве.