— Хаим не жалеет ничего, чтобы порадовать вас. Горячие, тёплые и холодные, — сказала Майя, указывая на каждый бассейн по очереди. — Они самоочищающиеся, так что вы можете искупаться в любом из них. Оставьте тут свою грязную одежду и её вам почистят.

Селли задумалась, можно ли считать самоочищающуюся воду нарушением прав на товарный знак планируемой линейки продукции Дома Фела. Ник и Габриэль наверняка захотят об этом узнать. На самом деле, ей следовало бы сообщить им, где она находится и что может произойти.

— Можно мне бумагу, ручку и доступ к курьеру Рациэля? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало буднично и непринужденно.

Майя нахмурила лоб в сомнении.

— Хаим хотел, чтобы ты отдохнула и расслабилась.

— Мне нужно сообщить моему брату, лорду Фелу, где я, — ответила Селли, подражая царственной осанке Ник, требующей послушания. — Чтобы он не беспокоился о моём благополучии. В конце концов, я здесь не пленница, не так ли?

— Я разузнаю, как предоставить вам материалы для переписки, леди Фел, — вместо прямого ответа сказала Майя, поклонилась в знак уважения и вышла.

С опозданием Селли поняла, что к ней следовало обращаться как к Эль-Адрель, поскольку они знали, что Джадрен — волшебник Эль-Адрель, а она — его фамильяр. Настойчивое желание Рефоэля называть её по имени или по рангу, присвоенному её родному дому, теперь казалось смутно зловещим.

Глава 18

Джадрен шел если не к немедленной казни, то к предпоследнему этапу перед ней. Сознание того, что им будет трудно привести эту казнь в исполнение — ха! — мало его утешало.

Если кто-то и мог придумать, как убить его навсегда, так это был бы дом, полный волшебников-целителей, желавших ему зла. Это ознаменовало новый этап в растущих достижениях «иронии его судьбы»: он умудрился нажить врагов среди тех, кого все остальные в мире считали друзьями. Как будто у него был особый талант все портить.

Они позволили ему помыться и поесть, но забрали одежду. Взамен они дали ему одно из своих развевающихся одеяний, которые, похоже, носили здесь все. Он чувствовал себя идиотом в этой развевающейся бледно-зелёной мантии. Что его действительно беспокоило, так это то, что вместе со всем остальным они забрали и брелок на цепочке, висевший у него на шее.

Хотя его магия оставалась приглушённой из-за заклятия, наложенного на него Хаимом, он чувствовал бы себя гораздо лучше, имея под рукой это оружие. Они также отказались сказать ему, где находится Селия, хотя он смутно ощущал её присутствие. К сожалению, больше он ничего не мог почувствовать.

Они проводили его в круглую комнату, окруженную окнами, открытыми солнечному свету, с безмятежными видами, которые выглядели слишком красивыми и доброжелательными, чтобы быть местом суда.

Лорд Рефоэль сидел за белым каменным столом, отполированным до блеска и украшенным искусной резьбой с изображением цветов, опыляемых пчёлами. Лиат и другая волшебница Рефоэль, та, что взяла на себя заботу о Вейле, Майя, скромно сидели рядом. В комнате больше никого не было.

— Где мой фамильяр? — спросил Джадрен, скрывая своё беспокойство заносчивым вызовом. Он ожидал увидеть тут Селию, и его очень беспокоило ее отсутствие. Последние несколько часов ожидания он с нетерпением ждал ее появления у дверей комнаты, в которой его держали. Зная ее решительный характер, она должна была потребовать встречи с ним.

Если только она не хотела его видеть, что было вполне возможно, и мысль об этом не должна была быть столь болезненной. Он не стал бы винить её за то, что она, увидев, что Хаим явно предлагал ей в этом прекрасном месте, решила выбрать гораздо более выгодную сделку. И все же… он верил ее признаниям в любви.

Неужели она так быстро отвернётся от него? Возможно, так и есть. У Селии было так мало жизненного опыта. Он, вероятно, был для неё чем-то вроде объекта подростковой влюбленности. Ей пора было это перерасти. Он всегда чувствовал нутром, что Селии нужен кто-то лучше его.

Но не гребаный Хаим.

— Леди Селия Фел отдыхает, — сказал Хаим, отвечая на вопрос Джадрена так, словно обращался к капризному пациенту.

Джадрен мысленно выругался из-за того, что они раскрыли личность Селии, хотя он не собирался доставлять Хаиму удовольствие узнать, что тот победил. Поэтому Джадрен сохранил бесстрастное выражение лица, но собственническая потребность внутри него пыталась поправить их, сказав, что Селия теперь Эль-Адрель, к лучшему или к худшему. Моя.

— Селия сильно пострадала и должна восстановиться, — продолжил Хаим, не услышав ни слова. Упрек в его поведении без сомнения свидетельствовал о том, что Хаим обвинял Джадрена в необходимости восстановления сил Селии. Не то чтобы он был неправ, но ему всё равно было неприятно, что его осуждает Мистер Совершенство. — Твоя магия сведена на нет, так что тебе незачем держать рядом с собой своего фамильяра.

— Кроме того, что она единственный свидетель с моей стороны. — И потому что он… Ну, она ему не была нужна, но он хотел, чтобы она была с ним. Вместе они сильнее.