К его удивлению, Лиат, вместо того чтобы упрекнуть его в ошибке, склонила голову набок, на её лице отразилось сочувствие.

— Так много боли, — прошептала она. — Что с тобой случилось?

Дрожь прокатилась по его внутреннему «я», словно волна, вызванная эмоциями, которые он, по его мнению, совершенно не в силах был сдержать.

— Я… — прохрипел он, и холодный пот снова выступил на его теле. — Я… я не могу…

— Тебе не обязательно, — спокойно сказала Селия. Она отпустила его руку и обхватила его лицо ладонями, встав между ним и Лиат, не отрывая от него взгляда так, что он видел только её сострадательные янтарные глаза, обрамлённые густой чёрной бахромой, её странно красивое лицо, полное торжествующей любви. — Ты что, обедом блевать собрался? — спросила она, и этот грубый вопрос резко контрастировал с мягким сочувствующим выражением лица. Он понял, что научил её этому приёму. Она просто решила, что обернет это против него.

Он прищурился и сумел извлечь чувство оскорблённого негодования из трясины эмоций, пытавшихся его затопить.

— Нет, — ответил он, голос его лишь слегка дрожал, чёрт со всем этим. — Но мне, возможно, придётся потом отшлёпать одного наглого фамильяра.

Она захлопала густыми ресницами.

— Обещания, обещания. — Похлопав его по щеке, она повернулась к Лиат. — Моя травма ничто по сравнению с травмой Джадрена. Задавай вопросы осторожно.

— Мы можем помочь с этим, — сказала Лиат, глядя сквозь него. — У нас здесь есть волшебники, которых Ханнейл обучает психическому исцелению. Они могут…

— Давай пока ограничимся обменом информацией, — перебил Джадрен. Мысль о том, что кто-то роется у него в голове, видит, что он сделал и что сделали с ним, вызывала у него тошноту. Вернее, еще большую тошноту. — У нас нет времени здесь задерживаться.

— Нет? — Лиат подняла брови. — Тебе важнее быть где-то еще?

Джадрен открыл рот, чтобы ответить, но потом посмотрел на Селию. Она задумчиво встретила его взгляд.

— За нами гонятся несколько заинтересованных лиц, — сказал он, обращаясь, в частности, к Селии.

— Здесь вы будете в безопасности и под защитой, — ответила Лиат. — Ранее вы спрашивали о лорде Рефоэле, который… «выбегает к границе каждый раз, когда кто-то её пересекает», так, насколько я помню, вы это сформулировали. По правде говоря, хотя наши границы кажутся неохраняемыми, у нас есть средства защиты, которые обнаруживают, когда кто-то с агрессивными намерениями ступает на наши земли. — Она слегка улыбнулась. — Это случается нечасто, так что ваши опасения по поводу рабочего времени Хаима могут быть отброшены.

— Теперь я чувствую себя намного лучше, — сухо ответил Джадрен, вызвав чуть более теплую версию улыбки Лиат.

— Это надо иметь в виду, — сказала Лиат, пожав плечами. — А теперь нам нужно поговорить о твоей матери.

— Должны ли мы это делать?

— Я слышала, время от времени, — невозмутимо продолжала Лиат, — Что Катика Эль-Адрель и некоторые из ее отпрысков демонстрируют необычайно быстрое заживление, устойчивость к болезням и, возможно, более медленное старение, чем большинство других.

Селия выглядела озадаченной.

— Ты не стареешь?

— Конечно, я старею, — раздраженно ответил он. — Ты думаешь, я родился с бородой и лобком? — хотя ему пришлось признать, что его мать выглядела гораздо моложе своих лет. — Откуда ты это «услышала»? — спросил он Лиат.

— У нас есть целители из Рефоэля, работающие по контракту с Домом Эль-Адрель, — Лиат подняла ладони. — Все Дома ожидают, что их волшебники, работающие в других местах, будут сообщать полезную информацию. Целители исключительно хорошо подготовлены для обнаружения того, что скрыто от других.

— И я думал, что у Дома Элала лучшая шпионская сеть, — пробормотал он.

— Однако никто из наших людей не рассказал нам о тебе.

— Я являюсь — был — тщательно оберегаемым секретом.

— Почему?

Саркастический ответ уже вертелся у него на губах, но Джадрен сдержался, когда Селия поймала его взгляд. Она не смотрела на него свирепо и не бросала на него никаких иронических взглядов, но само безмятежное выражение её лица говорило о многом.

Именно этого он и хотел: помощи с его необычайным и ужасным талантом. Чтобы получить эту помощь, ему придётся пробить несколько трещин в стене, которую он тщательно возводил вокруг себя все эти годы. Селия начала атаку со своего наивного упорства, и ему не удалось вырваться из её свирепых когтей.

Она так глубоко запала ему в сердце, что, казалось, он готов был на всё, чтобы защитить её. В том числе вырвать сердце из своего истлевшего трупа и положить его на стол, чтобы целители Рефоэля могли его препарировать.

— Потому что я величайшее творение моей матери, — сказал он Лиат. — Вот что я знаю.

* * *