— Он поджигатель и убийца, — продолжил Уриэль, пока они подходили ближе к хнычущему человеку. — Он запер выход и сжег дом, пока родители и их трое детей спали в своих кроватях. Даже когда они кричали о пощаде и молили о помощи, он не открыл дверь. Он позволил им страдать, пока их плоть обугливалась и они горели заживо.

Астерия понимала, что он делает. Он пытался заставить ее почувствовать себя лучше из-за убийства ее первого человека. Но она была так голодна, так зверски голодна, что в тот момент забрала бы жизнь у кого угодно, виновного или невинного.

Уриэль прорычал ей на ухо:

— Заставь его заплатить.

Это было всё поощрение, которое ей требовалось. Ее клыки заныли, когда она набросилась на преступника. Ее зубы впились прямо ему в горло, разрывая толстую кожу и плоть, отделявшие ее от награды. В тот момент, когда его кровь коснулась ее языка, она громко застонала и стала такой влажной, что возбуждение потекло по ее бедрам. Уриэль зарычал, и она почувствовала, как его тело прижалось к ее. Он опустился ниже, и она оторвалась от плоти мужчины ровно на столько, чтобы вскрикнуть, когда раздвоенный язык Уриэля проник в ее складочки. Он пировал на ее влажной плоти, пока она пировала на крови своей жертвы. Ее бедра качнулись назад навстречу его толчкам, и ее клыки снова впились в мужчину под ней. Он отбивался, крича сквозь кляп. Ей было всё равно. Она жадно глотала его кровь, не заботясь о том, чтобы не испачкаться. Горячий багрянец покрыл ее подбородок и потек по обнаженной груди.

Позади нее языки Уриэля отступили, и она заскулила в знак протеста. Пустое пространство быстро заполнилось его твердым членом, и она застонала, пока кровь лилась с ее губ. Уриэль безжалостно вколачивался в нее, его мощные толчки дергали ее взад и вперед, а ее зубы разрывали кожу жертвы, словно акула. Мужчина под ней перестал дергаться. Его тело замерло, и кровь замедлила свой бег. Астерия откинула голову назад, тяжело дыша, высасывая последние капли его жизненной силы. Она широко ухмыльнулась, когда его кровь хлынула по ее венам. Она смешалась с ощущением толстого члена Уриэля, проникающего в нее, создавая невообразимо интенсивное и приятное чувство, какого она никогда не испытывала прежде.

Две полосы острой как бритва боли пронзили ее спину и выдернули ее из эйфорического тумана. Мышцы возле позвоночника скрутило и выгнуло, а затем что-то прорвалось из-под ее кожи. Она закричала, когда они пробили ее тело насквозь. Краем глаза она заметила два мерцающих крыла, вдвое меньше, чем у Уриэля.

— Прекрасно, — восхищенно выдохнул Уриэль позади нее, продолжая трахать ее со звериной яростью. Его рука погладила основание ее новых крыльев, и ее мышцы спазматически сжались, когда ее тело наполнил новый вид удовольствия.

— Да, — бессвязно пробормотала она. — Да…

Уриэль вдалбливался в нее, поглаживая ее крылья и шепча слова похвалы. Эта комбинация оказалась выше того, что она могла вынести, и ее тело кончило так мощно, что перед глазами вспыхнула россыпь белых звезд. Уриэль взревел, наполняя ее своим семенем, останавливаясь лишь тогда, когда его тело опустошило каждую каплю разрядки в ее податливое тело.

Он развернул ее к себе, слизывая пролитую кровь с ее груди, подбородка и губ. Он посмотрел на растерзанного мужчину на полу, затем заправил прядь волос ей за ухо.

— Ты была невероятной.

Она покраснела от его похвалы и потянулась за новым опьяняющим поцелуем. Когда она наконец отстранилась, Уриэль улыбался.

— Добро пожаловать в твою новую жизнь.

Эпилог

Астерия и Уриэль шли рука об руку по многочисленным залам замка. Ее приталенное черное платье тянулось по полу позади нее, а фиолетовые крылья парили прямо над ним. Глубокие цвета составляли такой резкий контраст с ее светлой кожей и волосами. Черное кружево паутиной спускалось по ее рукам и заканчивалось там, где переплетались их пальцы. Она повернулась к Уриэлю, почувствовав знакомую тяжесть на голове. К усыпанной рубинами обсидиановой короне, венчавшей ее ледяные локоны, пришлось привыкать, но Уриэль настоял на своем, заявив:

— Она достойна королевы, а ты — моя королева.

Остальные обитатели замка кланялись, когда пара проходила мимо. Ее жизнь в качестве вампира стала куда более значимой, чем ее прежняя человеческая жизнь. Она с улыбкой посмотрела на Уриэля, а он вопросительно изогнул бровь.

— В чем дело?

Астерия уютно прижалась к его боку.

— Это навевает столько воспоминаний. Мой первый раз в замке. Наша первая совместная ночь…

Уриэль зарычал и остановился. Он прижал ее спиной к ближайшей стене.

— Возможно, нам стоит вообще пропустить всё это и вернуться в нашу постель.

Его язык раздвоился и скользнул по ее нижней губе. Он знал, что перед этим движением она не могла устоять. По правде говоря, она мало перед чем могла устоять, когда дело касалось его. Большую часть времени они проводили вместе в постели, если, конечно, не охотились.