— Я вернула Тюрфинг. Я пришла на Больмсё, чтобы защитить свою семью. Что мне делать дальше?

Вороны каркнули снова.

«Никакого проку», — нахмурилась я.

В смятении я прошла в центр круга и села у алтарного камня. Отстегнула Тюрфинг со спины и положила его на колени. Я долго смотрела в лесную чащу. Рёк носился где-то неподалеку, я слышала, как под его лапами шуршит листва. Я сидела так очень долго, прислушиваясь к деревьям, ветру и безмолвию богов.

Один молчал. Я просидела так до тех пор, пока не начало темнеть. Была поздняя весна, и вечерний ветер дул холодом. И ничего. Никто не отозвался. Ни видений, ни волков. Ничего. Только мрак и холод. Нужно было возвращаться. Возможно, Всеотец заговорит, но не сегодня.

— Рёк! — позвала я, прислушиваясь, не подаст ли голос убежавший волк. — Рёк!

Но вместо Рёка ветер донес до меня звуки струнного инструмента. Тот, кто играл, был совсем рядом. Странно. В этой части острова никто не жил. Поднявшись, я закрепила меч на поясе и покинула круг камней, идя на звуки музыки. Я направилась к кромке воды на дальнем берегу острова, где раньше никогда не бывала. Эта сторона смотрела на устье реки. Насколько я знала, эта длинная река пересекала всю страну, петляя от озера к реке, от озера к озеру, пока не впадала в море на другом конце земли. Неудивительно, что ни Асмунд, ни Сольва не пользовались этим путем — он был крайне неудобен.

Чем ближе я подходила к воде, тем громче становилась сладостная музыка. Я вышла на каменистый берег. Там, в отдалении, на камне у самой воды сидел мужчина. В одной руке он держал странный струнный инструмент, а другой водил по нему смычком. Музыка была не похожа ни на что из слышанного мною ранее. Завороженная, я пошла к нему. Звуки его странной песни пленили меня.

Когда я приблизилась, мужчина поднял голову и улыбнулся. Его глаза сверкнули серебром. Длинные темные волосы струились по спине. На нем не было рубахи, и его жилистое, мускулистое тело выглядело сильным и невероятно притягательным. В голове зароились греховные мысли. Я уже шагнула в воду, чтобы пойти к нему, но чья-то рука резко дернула меня назад.

Я ахнула, вырываясь из-под действия чар. Обернувшись, я увидела Утра. С гневным лицом он сверлил взглядом мужчину. Музыкант нахмурился и перестал играть.

— Недобро поступаешь, Больмсё, — бросил мужчина Утру, злобно глядя на него.

— Неужели ты решил утопить кровь Арнгрима? — парировал Утр.

— Любить её, а не топить. Какая славная дева волн из неё бы вышла — вечно бы плавала в наших водах и предавалась любви со мной, — загадочно отозвался музыкант.

Утр схватился за ножны Тюрфинга, показывая музыканту рукоять и часть лезвия. Тот нахмурился.

— Нёкк, — прошептал мне Утр. — Ты должна назвать его по имени, чтобы разрушить власть, которую он захватил над тобой.

— Нёкк? — повторила я, глядя на Утра и поражаясь этой мысли. Нёкки были водяными духами, что топили каждого, кого заманят в свои сети.

Я снова повернулась к незнакомцу. Никогда в жизни я не видела существа более прекрасного. Глядя на его тело, я снова почувствовала, как меня тянет к нему.

— Хервор! — прикрикнул Утр.

Встряхнувшись, я выкрикнула:

— Нёкк! Тебе нет до меня дела!

— Назойливый ватт! — выругался тот, глядя на Утра.

Утр пожал плечами:

— У тебя свой долг. У меня — свой.

— Тогда лучше исполняй его получше. Тьма расползается по земле. Я видел это. И скоро она достигнет ваших берегов и поглотит тебя, Больмсё, — произнес нёкк и без лишних слов нырнул в воду. Больше он не появлялся.

Дрожа от пережитого, я смотрела на расходящиеся круги на воде, где исчез дух.

— Это и вправду был нёкк? — спросила я.

Утр кивнул:

— Из озера Больмен. Он утопил немало прекрасных дев за эти годы. И что ты вообще здесь делаешь, Хервор?

— Я была у камней, — я указала через плечо. — Пыталась слушать богов, но вместо них меня позвала музыка нёкка.

Утр посмотрел на звездное небо. Стояла прохладная безоблачная ночь.

— Боги молчат.

— Что это значит?

— Ничего хорошего. Пойдем, вернемся в чертог.

Мы пошли вдоль берега обратно к великому залу.

— Утр?

— Да, Хервор?

— Ты и вправду ватт?

— Однажды ты сама увидишь. Наступит день, когда я снова стану частью этой земли, и ты будешь оплакивать мою утрату, — сказал он с ухмылкой. — Вот тогда-то Ирса пожалеет.

Рассмеявшись, я взяла его под руку:

— Если этот день настанет, обещаю, я буду плакать по тебе.

— Не сомневайся. Обязательно будешь.

Глава 47