В деревне царила тишина. Рыночная площадь пустовала. Горели костры, за которыми присматривали лишь несколько мужчин с повязками на лицах. А на погребальных кострах лежали тела.

Гонец Асгера не солгал. Бломфьялль был поражен.

— Это правда. Болезнь здесь, — прошептала я. Ирса кивнула.

Я внимательно осмотрела поселение. Были видны следы строительства кораблей и другие признаки подготовки. Но теперь… всё замерло.

— Неужели мы не можем использовать болезнь в своих интересах? Сжечь и разграбить деревню? — спросила я Ирсу.

— Раз слова Асгера подтвердились, значит, хворь очень заразна. Мы бы выиграли такую войну, но цена для людей Арнгрима была бы ужасной, если бы мы все вернулись с поля боя больными.

Я нахмурилась.

— Значит, о войне придется забыть. Арнгрим прав. Больмсё должен закрыться от чужаков.

— Остается только молиться, чтобы мы не опоздали.

Я наблюдала за женщиной, которая вышла из одного из домов со свертком ткани в руках. Присмотревшись, я поняла, что это вовсе не тряпье. Это было тело ребенка. Она подошла к одному из мужчин у костров. Тот велел ей положить тело на край костра, который еще не успел разгореться. Мать положила дитя на дрова и села в грязь рядом. Даже с такого расстояния я слышала её плач.

Я смотрела на это жуткое зрелище: плачущая мать, мертвое дитя и столбы дыма, уходящие в небо.

Фигура в черном одеянии подошла к матери и положила руку ей на плечо, пытаясь утешить.

Нефи.

— Смотри, — прошептала я Ирсе. Та проследила за моим взглядом.

— Пусть боги покарают его за предательство, — сплюнула она.

Нефи помог женщине подняться и увел её обратно в дом. Стоявшие рядом мужчины подожгли костер, на который мать положила ребенка. Вскоре пламя взметнулось вверх, пожирая тела мертвых.

Сквозь дым и пламя я заметила фигуру, двигавшуюся между пылающими кострами. Женщина в длинном черном платье, шлейф которого тянулся за ней на много ярдов, шла среди мертвецов. Она положила руки на горящие поленья. От жара её волосы дико развевались вокруг головы.

Я ахнула, боясь, что она сгорит.

Но стоило мне издать звук, как она обернулась и посмотрела прямо на меня.

Одна половина её лица была неописуемой красоты: волосы черные, как вороново крыло, кожа белая, как снег, и алые губы. Но это была лишь половина. Другая была лицом трупа.

Хель.

Совсем как в моем сне.

— Хервор, уходим, — прошептала Ирса, отступая назад.

Я сильно зажмурилась, и видение исчезло. Девушка — нет, богиня — пропала. Оторвавшись от этого жуткого зрелища, я повернулась и последовала за Ирсой, которая окинула меня испытующим взглядом.

— Я знаю. Этот запах выбивает из колеи. Нам нужно возвращаться.

Она была права. Нужно закрыть остров. Сейчас же.

И нам нужно молиться всем известным богам, чтобы они защитили нас от хвори, павшей на Бломфьялль, ибо Хель, дитя Локи, уже начала собирать тех, кто предначертан её царству.

 

Глава 49

 

Когда мы с Ирсой вернулись, Водан уже ждал нас.

— Рад вас видеть, — сказал он.

— Это еще почему? — подозрительно спросила Ирса.

— Вы последние, кого мы впускаем. На ферме Свенссона лихорадка. Рагал вернулся с этой вестью час назад. Арнгрим приказал мне дождаться вас, переправить на тот берег, а потом привязать паром на прикол.

Мы с Ирсой переглянулись и завели лошадей на борт.

— Ужасные новости про эту лихорадку. Мать Свенссона уже мертва. Но она и так была древней старухой. Видел её только на прошлой неделе, когда Свенссон со своей родней переправлялись сюда. Ей и так недолго оставалось, — рассуждал Водан.

— А зачем они приезжали? — спросила я.

— На рынок, полагаю. Были нагружены овощами и прочим добром.

Я взглянула на Ирсу, та тяжело нахмурилась.

— Я-то, конечно, такое не ем, — продолжал Водан. — Рыбы вдоволь. Не стану я жевать траву, как корова.

— И в самом деле, — рассеянно бросила я.

— Слушай, — Водан внимательно окинул Ирсу взглядом. — А ты ведь недурна собой. Муж-то есть?

Ирса издала странный звук — не то смешок, не то хрип. Откашлявшись, она отрезала:

— Не интересует.

— Жаль, дева щита. Очень жаль. Мне бы пригодилась такая сильная жена. Да и рожать тебе, поди, еще не поздно.

— Да, великая жалость, — проговорила Ирса и уже тише, сквозь зубы, добавила: — Кто же не мечтает о муже, который ест одну соленую рыбу и воняет ею за версту?

Я невольно хихикнула.

Когда мы снова ступили на берег, Водан привязал паром. В деревне было тихо, площадь пустовала.

— Я загляну в храм, а потом приду в чертог, — сказала я, передавая поводья Ирсе.

Она кивнула, и мы разошлись.