Вытянув руки и выпрямив за спиной ноги, я врезалась в ноги Тарантула. Он застонал от… удовольствия? Наверное, мне показалось. Когда он выронил маму, та закричала за кляпом. Мы с Тарантулом с глухим ударом рухнули на лесную подстилку и покатились; он крякнул от неожиданности. Яростно захлопали крылья. — Я пацифист! — заверещал Сквайр (бесполезно).

В белой круговерти мелькали кулаки и колени; мы кубарем катились между деревьями.

За Аврору я ударила сверху ещё одним кинжалом, полоснув Тарантула по бедру. Брызнула кровь. Длинные пальцы сомкнулись на моём горле и впечатали затылок в древесный ствол. Он содрогнулся и шумно вдохнул; пальцы судорожно дёрнулись. Сквайр упорхнул вверх, к верхушкам деревьев.

Тарантул попытался оседлать меня, но нож оставался у меня, и я взмахнула им. Нанесла удар, задев обе его руки; он взревел и отпустил мою шею.

Между нами брызнула тёмно-бордовая кровь.

Он смотрел на меня сверху, тяжело дыша.

Тарантул отпустил моё горло, но его тут же стиснула магия, лишив меня воздуха; я всё равно снова бросилась на него. Мне незачем было дышать. У меня была ярость.

Он схватил вооружённую руку, заломил её за спину и рывком поставил меня на ноги. Я завизжала, лягаясь и вырываясь. Он грубо разжал мои пальцы, отобрал оружие. Я вздрогнула, ожидая удара. Но он отшвырнул нож, и тот разбился о ствол дерева.

Не выпуская моего запястья и по-прежнему выкручивая руку под неестественным углом, он шагнул вплотную ко мне. Его грудь прижалась к моей; он закусил полную нижнюю губу.

В платиновой маске отражались мои кровавые слёзы. Над его головой клубилось магическое пламя. Возвышаясь надо мной всей своей безумной громадой, он потянул моё запястье ещё ниже, невыносимо выгибая спину.

— Передай… Александру, — выдавила я сквозь стиснутые зубы, — что Зора велела ему… убить… себя.

— Не беспокойся, — тихо произнёс Тарантул с чужеземным выговором из моих худших кошмаров. — Ты сможешь передать ему это лично.

Моё сердце остановилось.

— Что?..

— Он приказал передать тебе… — Тарантул наклонился ближе, а второй рукой обхватил мой затылок. — Это его предупреждение. Если продолжишь прятаться за стенами Севера… он отнимет у тебя мать. — Ножки паука на его челюсти шевельнулись. — Не пытайся его обмануть. Правило Багровой армии «пленных не брать» её не защитит. В конце концов, она слишком стара, чтобы поступить на службу.

— Я не прячусь, — машинально возразила я.

— Покинь Север, — приказал он. — Оставь её здесь, и он обещает не причинять ей вреда.

— И куда мне идти?

— Куда угодно.

— Почему?

— Он не сказал.

— Почему я должна верить его слову?

— Другого у тебя нет.

Я проглотила вопль бессильной ярости. — Передай Александру…

Он ждал продолжения и наклонился ближе, чтобы лучше расслышать. Я врезала коленом ему между ног.

Он выругался и дёрнулся, но я этого ожидала и со всей силы наступила сапогом ему на ногу. Он вскрикнул, на долю секунды ослабив хватку. Левой рукой я выхватила кинжал и ударила.

Мы оба уставились на рукоять, торчавшую посреди его живота. Тарантул шагнул вперёд, рванувшись ко мне, но я уже отступила за пределы досягаемости. Он пошатнулся, споткнулся и привалился к стволу, тяжело дыша и глядя на меня, пока кровь растапливала снег.

— Передай Александру, что я восхищена его царственным портретом. — Я постучала пальцем по носу. — Лицо выглядит чудесно… Обожаю асимметрию. Теперь наружность соответствует душе — обе отвратительны.

Под порывом магии сосульки задрожали. Они отломились от ветви и опасно зависли в воздухе, но тут же упали, разбившись у его ног. Магия ему отказала. — Александр заставит тебя страдать за это, — простонал Тарантул. Он сполз по стволу и рухнул.

— Нет, не заставит. Потому что первой страдать заставлю его я. — Мне нужно было причинить ему боль за Аврору, и я изо всех сил пнула его в бок. Голова безвольно мотнулась; он даже не застонал.

Я закричала от бессилия и закружилась на месте; угроза звенела в ушах. По лицу всё ещё текли слёзы. Охваченная безнадёжностью, я не знала, что делать.

Послышался приглушённый стон.

— Мама. — Я обернулась и упала рядом с ней на колени. Перерезала верёвку, которой вокруг неё стянули меха, затем вытащила кляп и ощупала её с головы до ног. Каким-то чудом она оказалась невредима.

— Зора, малышка, — хрипло прошептала она, кашляя, и дрожащей рукой в перчатке потянулась к моему лицу. — Аврора.

— Я знаю. — Голос надломился. Я сняла верхний плащ и набросила ей на плечи, не слушая возражений. Ветер стих, и воцарилась тишина. В воздухе мерцали искры. Магическая ледяная буря исчезла, словно её никогда не было.

Извращённый кошмар.

Тарантул без сознания привалился к дереву; вокруг него, словно блёстки, кружились снежинки. Инстинкты вопили, чтобы я схватила маму и бежала как можно дальше, но я выжила не потому, что слушалась страха. Мысли неслись вскачь. Пленённый Тарантул мог оказаться полезен, однако мне ещё сильнее хотелось его смерти.