Жадно глядя мне в лицо, он наклонился с сигаретой в зубах и медленно провёл тлеющим кончиком снизу вверх по тонкой ткани моей ночной рубашки.

 

Задержав сигарету над ямочкой у основания моего горла, он отвёл её в сторону и провёл ладонями вверх по моему телу. Затем осторожно уложил ледяную цепь мне на шею, словно украшение.

Я застыла.

От наслаждения всё тело покрылось мурашками. Длинными пальцами он обхватил мою челюсть и нежно удерживал в этом смертельно опасном положении.

Что сейчас вообще происходит?

Я судорожно втянула воздух, когда его большой палец скользнул вдоль моего горла — впервые в жизни оно почему-то оказалось чувствительнее груди. Он склонился ниже и навис прямо надо мной.

Свешиваясь с кровати, я безвольно запрокинула подбородок ещё дальше.

Тарантул держал моё перевёрнутое лицо; между губ у него торчала сигарета, а мою шею холодила цепь.

— Равенал, — хрипло произнёс он, с каждым словом выдыхая дым прямо мне в рот; мятную прохладу отравлял аромат тёмной вишни.

Его огрубевший большой палец скользнул по моему горлу к ключице. Сигарета покачивалась между ровными белыми зубами, пока он всё сильнее натягивал цепь поперёк моей шеи. — Ты ошибаешься… Я хочу лишь кусать, а не лаять. Мои зубы жаждут оставить следы на твоей чарующей плоти.

Ох.

Ох.

Плохо.

Очень плохо.

Моему заторможенному, затуманенному мозгу понадобилась добрая секунда, чтобы уловить отсылку к моим недавним словам. — Кажется, у нас тут возникли трудности перевода. — Голос прозвучал неестественно высоким.

— Нет. Я прекрасно понял, что ты имела в виду, — сказал он, наклонился ещё ближе и забрал сигарету изо рта, не убирая металлическую цепь с моей кожи.

 

Он поднёс сигарету к моему рту и провёл незажжённым концом туда-сюда по нижней губе.

— Э-э, нет. По-моему, ты не… — Я прочистила горло. — Понимаешь. Меня.

Он осторожно протолкнул бумажную трубочку между моих приоткрытых губ и остановился, когда она легла на язык.

— Это ты ничего не понимаешь.

Холодный металл исчез — без его тяжести шея вдруг показалась неприятно голой. Тарантул изящно поднялся на ноги и отступил. В тесной комнате деваться было некуда, поэтому он резко отвернулся ко мне спиной.

Молчание между нами затягивалось.

— Думаю… тебе лучше держаться от меня подальше, паук, — сказала я его совершенно непривлекательной заднице. Просто отвратительной. Совсем не упругой, сочной и завораживающей. Вот бы её укусить.

Всё ещё стоя лицом к стене, он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Ложись спать, Равенал.

— Нет, не лягу.

— Ты подчинишься мне, вассал, — жёстко произнёс Тарантул. — Ступай на покой. Немедленно.

— Нет.

Он шумно вдохнул сквозь стиснутые зубы, и голос понизился на октаву. — Кстати, как, говоришь, зовут твоего отца?

— Сажа звучит как имя девчонки, — ляпнула я. Это осознание не давало мне покоя с тех самых пор, как я впервые услышала его имя.

Резкий запах его магии усилился. — Ты жаждешь, чтобы я тебя наказал?

— Тс-с, Сажа-мазя. — Я приложила палец к губам с зажатой между ними сигаретой. — Он может тебя услышать.

— Кто?

Я повторила тот же жуткий призрачный стон, которым мама сопровождала истории о бесплотных духах. — Император. Он прямо здесь, в этой комнате.

— Равенал, — зловеще произнёс он, — если в следующие пять минут ты не уснёшь, клянусь… я сам тебя усыплю. Навсегда.

 

— Нет, ничего ты не сделаешь. — Я помахала в воздухе регулятором и только потом поняла, что это всего лишь сигарета. Погоди, а куда я дела регулятор?

— В мире нет ничего, что способно защитить тебя от меня.

— Мне не нужна защита ни от какого мужчины. Я сама могу о себе позаботиться.

— А-а. — Он многозначительно помолчал, по-прежнему не глядя на меня. — Ты безнадёжно предана своим заблуждениям.

— Ты боишься, — тихо сказала я. — Я чувствую вкус твоего страха в воздухе. Ощущаю его. Чую на тебе.

— Ты лжёшь.

— От тебя разит смертью и желанием уничтожить мир…

— Немедленно отправляйся спать, вассал, — приказал он. — Повинуйся. Это прямой приказ твоего государя.

Я фыркнула. — Я не подчиняюсь ни одному мужчине. Но к концу… всего этого ты будешь подчиняться мне. — Моё дурацкое, скандальное Задание.

Он рассмеялся, но стоял в ночном мраке, вытянувшись в струнку, и плечи даже не дрогнули. — С какой стати? Нелепо даже предполагать, будто я стану выполнять приказы такой соплячки, как…

— Тебя привлекает перспектива моего… господства. Ты хочешь, чтобы я была… сверху, — заявила я, осмелев от дурмана. — Разве нет? — По-прежнему свешиваясь с кровати, я поднесла длинную сигарету к глазам и принялась её разглядывать. — Это ведь ты только что обсасывал… меня. Спорим, хочешь ещё раз.