Я также распаковала любимый набор шахмат — тот самый, который мама сунула мне в руки перед отъездом. Покуривая, я продолжила партию против самой себя, но вскоре заскучала и со вздохом бросила ферзя.

Я повернулась ко второму обитателю комнаты.

Тарантул сидел у своей кровати, прислонившись к стене и вытянув ноги поверх матраса. Он не сводил с меня глаз и даже не моргал. Серебристая дымка вокруг его тела смешивалась с лунным светом. Красиво.

Я выпустила облачко дыма, и оно застыло в воздухе, словно иней. Здесь покоится Зора — тоскующая по дому и под кайфом. До одури тоскую по дому и… до тошноты устала от его высочества. Хихикнув над собственным убийственным остроумием, я затянулась глубже; язык защипало мятным холодком.

Тарантул смотрел на мой рот так свирепо, будто тот лично его оскорбил. Уши горели ярко-красным.

А это весело.

— Прекрати… это делать, — громко приказал Тарантул — властно, словно и впрямь имел право мной командовать.

— Перестать… делать что? — Высунув язык и прижав сигарету к верхним зубам, я решила проверить, сколько секунд сумею удержать на нём длинную бумажную трубочку.

Я медленно заскользила по простыням, упёрла ноги в стену возле кровати и свесила голову с края матраса. Снова уставилась на него, не убирая языка; сигарета всё ещё опасно болталась, прижатая к зубам.

— Равенал… клянусь духами бури, если ты не уберёшь язык за эти соблазнительные губы…

— Тебе кто-нибудь говорил, что вверх ногами ты выглядишь лучше?

— Нет.

— Ух ты. Серьёзно?

— Да.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

 

— Никто… никогда тебе такого не говорил? Ни разу?

— Нет.

— Уверен?

— Да.

— А дважды… тоже никто не говорил?

— Нет.

— Подряд?

— Равенал, тебя развезло от одной сигареты. Засунь проклятую сигарету обратно в рот и ложись спать. Ты накликаешь моё безумие и искушаешь меня… Никогда ни в одном из миров женщина не подвергала мужчину такой опасности…

— Ты странный, — со всей искренностью сказала я, изящно зажав длинную дымящуюся сигарету двумя пальцами.

Я лениво провела ею вдоль тела и остановила над пахом. Пантомима с воображаемым фаллосом. Вчера мы с Эллой вместе накрасили ногти, и теперь я любовалась тем, как красиво ониксовый лак контрастирует с белой бумагой в лунных лучах.

Тарантул яростно выругался себе под нос.

Я наклонила голову, чтобы получше рассмотреть его вверх ногами. — Погоди… хочешь попробовать? — Я многозначительно поиграла бровями, держа сигарету над бёдрами. Даже под кайфом я не могла забыть, как несколько недель назад он прижал меня к песку, непристойно вдавившись сверху всем телом.

Воспоминания пожирают.

Его лицо стало пунцовым, румянец пополз вверх по ушам. — Я не стану… тебе отвечать. — Он резко натянул одеяло до самого пояса.

— Сделай это, — прошептала я, качнув бёдрами: нужно было как-то восстановить равновесие сил. — Дам тебе затянуться. От мяты язык и правда приятно… покалывает.

Он прикрыл глаза предплечьем; цепи тускло блеснули. — Какая непристойность, — проворчал он и глухо, сдавленно застонал.

— Пососи её, — сказала я громче. — Знаешь же, что тебе хочется.

 

Его плечи окаменели, а я рассмеялась: ещё никогда человек на мягкой постели не выглядел настолько неуютно.

— Жалкий, вот ты кто, — мрачно прошептала я, по-прежнему держа дымящуюся сигарету над пахом. — Только и умеешь что лаять, а укусить духу не хватает. Ты лишь угрожаешь и…

Цепь между его наручниками натянулась поперёк моего туловища и впечатала меня в матрас. Тарантул переместился с немыслимой скоростью. Он опустился на колени рядом с моей кроватью и подался вперёд; его пах оказался прямо перед моим перевёрнутым лицом, а от бёдер поднималась паром сияющая магия.

Он с силой упёрся ладонями в одеяло по обе стороны от моих бёдер, прижав меня цепью между запястьями.

Медленно, мучительно медленно он наклонился вперёд… ближе… ещё ближе. Я приподняла голову, чтобы лучше видеть. Его губы зависли над моим пахом. Он повернул лицо набок. Челюсть была очерчена так резко, что о неё впору порезаться. Его язык бесстыдно скользнул по всей длине сигареты — до самого тлеющего кончика.

О… мойстарыйбог.

Я и представить не могла, что он действительно это сделает. Обычно он только краснел и бормотал о приличиях.

Его язык двинулся обратно по зажжённой сигарете к моей руке, а потом он боком обхватил губами основание там, где я держала её двумя пальцами. Горячее дыхание окутало кисть. Когда его язык скользнул по моей коже, тело пронзила дрожь.

Злобно глядя на меня из-под полуопущенных век, он умело забрал сигарету из моих пальцев зубами и поправил её языком, чтобы та как следует свисала с губ. Цепь впилась в моё туловище, а он глубоко затянулся. Стиснул пальцы, сминая одеяло, и выпустил из носа облако мятного дыма — прямо мне между бёдер.

Я дёрнулась и ахнула.

Он довольно заурчал — низко, по-мужски.