Из его пальцев вырвались серебряные нити. Какого чёрта? Небо затянули тучи. Магия обрушилась на меня, словно со всех сторон разом, вокруг взвился снег. Я почти ничего не видела. Не в силах противиться сокрушительному напору, я отчаянно заскребла пальцами по горлу.

Он грациозно поднялся.

Я рухнула на колени.

Тучи закружились; вода, перехлёстывая через перила, на лету превращалась в лёд.

Наклонившись ко мне сквозь метель, он крепко схватил меня за подбородок и зловеще зашептал на другом языке. Вторая рука скользнула по моему горлу; большой палец провёл по кровоточащим вмятинам от зубов. По коже полоснуло острое покалывание.

Он убрал руку за спину, пряча её, и его щёки залил румянец. — Мне не следовало этого делать. — Он тряхнул головой, словно выходя из забытья.

— Прошу прощения за… — Он с голодом уставился на рану у меня на шее. — …свою непристойность.

Он ведь не всерьёз.

Я судорожно хватала ртом воздух. Мост раскачивался всё сильнее, а его магия продолжала меня терзать. Повсюду плескалась вода — и в то же время источник звука невозможно было определить.

— Пойдём со мной — в Азот. — Он перешёл на шёпот и наклонился так пугающе близко, что я различила каждую светлую ресницу со снежинкой на кончике. Говорят, глаза — зеркало души, а его глаза были мертвы. В их ненавидящей глубине разворачивались будущие побоища.

Спаси мир.

От него.

Я со всей силы ударила его кулаком в пах снизу вверх. Застонав, он рухнул на колени и обеими руками схватился за причинное место. Буря прекратилась, видимость вернулась. Я одним движением вскочила и рванула его за чёрные волосы. Он попытался подняться, но я оказалась сильнее.

— Я никуда не пойду с такой мерзкой тварью, как ты, — хрипло произнесла я, наслаждаясь тем, что теперь возвышаюсь над ним.

— Ты не можешь говорить всерьёз.

Я ещё сильнее запрокинула ему голову. — Никогда в жизни я не говорила серьёзнее.

— Лгунья!

— Это правда. — Я умела понимать животных и чуять их намерения. Он хотел сжечь весь мир дотла. — Ты омерзителен.

Уголок его рта приподнялся в усмешке, подтверждая мои подозрения. Глаза стали пустыми, безжизненными — словно он сбросил маску благопристойности и показал мне своё настоящее, неисправимо порочное лицо. Я приставила к его горлу зазубренное лезвие кинжала. Ледяные вены вздулись, так и просясь под нож.

Правило выживания: сначала убивай. О последствиях подумаешь потом.

Я вдавила лезвие в его кожу, удерживая пленника. Он улыбнулся и запрокинул голову, словно наслаждался тем, что оказался в моей власти. — Моим первым официальным деянием, — хрипло прошептал он, — станет разрушение твоей жалкой холопской жизни, Равенал. И я получу от этого величайшее удовольствие.

— Нет. К тому времени ты давно будешь мёртв, — искренне прошептала я, дёргая его за волосы и вдавливая лезвие глубже.

Мир объяла тишина, ветер нёс зловещий шёпот. Рёв бурной реки усилился, пальцы закололо, в голове застучало. Мне не раз доводилось перерезать глотки животным, и это ничем не отличалось.

Правда?

Мост скрипел и стонал, раскачиваясь под нами. — Во всём Антихтоне нет такого уголка, — изрёк он со зловещим величием, — где бы ты могла укрыться от меня. Я всякий раз буду тебя находить. Твоя судьба уже решена.

Я вдохнула глубже, и его порочный запах обжёг лёгкие: взрывались атомные бомбы. С неба проклятым дождём падала кровь. Мир сковывала жуткая тишина, континенты лежали в руинах.

Ничего подобного я прежде не чувствовала.

Я надавила на нож, и по бледному горлу потекла кровь.

Сегодня он умрёт.

— Нет, Зора! — Мама оттащила меня от мальчишки, пахнущего кровавой бойней. — Какого чёрта ты творишь? — в отчаянии спросила она, разворачивая меня к себе.

— Почему ты вышла из Коммуны? — Здесь ей небезопасно. Она не сумеет защититься от лютого медведя. Вообще-то Блейк тоже не сумел бы, но с его безвременной кончиной я уже смирилась.

— Аврора с ума сходила, искала тебя, а Блейк прибежал весь в слезах, — задыхаясь, выговорила мама; из-за астмы её голос срывался. Должно быть, она бежала сюда от самой Коммуны.

— Чего все так переполошились? — искренне удивилась я и снова сердито посмотрела на странного, мерзкого мальчишку, который хмуро стряхивал снег с коленей. Надо было его убить.

— Ты разве не слышала? — прошептала мама мне на ухо. — Сегодня у нас в Коммуне Маршал ведёт мирные переговоры с представителями Империи.

«Демократические ведомости» — новости, которые регулярно доставляли почтовые лютые соколы, — недавно повысили уровень угрозы Грозовых войн до пятого: насилие неизбежно.

Я припомнила, что читала о встрече на Севере: там должны были попытаться спасти разваливающиеся Мирные соглашения. Последняя отчаянная попытка умиротворить кровожадную Империю. Её непредсказуемые штормовые атаки уже опустошили часть Вестмира, а без продовольственных поставок с Юга всё больше людей голодали.

Но со злом невозможно договориться.