Я ударила его по лицу, и между нами брызнули искры.

— Ещё раз, — приказал он хриплым голосом, корчась, но не переставая ухмыляться.

Ошейник зашипел.

Туман сгустился вокруг него плотным голубым облаком.

Убавив регулятор, я выпустила его шелковистые волосы, но отойти не сумела. Я стояла над его кроватью и дрожала. «Зора, мы не такие, как Империя. Мы хорошие», — прошептала мама у меня в голове. Его лицо поплыло перед глазами. Я зажмурилась, не позволяя слезам пролиться.

Два дня взаперти с ним — и я уже стала именно такой, какой меня все называли: дикаркой.

Когда я открыла глаза, он смотрел на меня с непроницаемым выражением. — Ты на редкость преданна, — тихо произнёс он. — Это… тебе идёт.

— Моя преданность тебя не касается.

Он как ни в чём не бывало сложил руки за головой, словно вовсе не был закован в цепи; мышцы ещё подрагивали после разрядов. — Позволю себе не согласиться.

— Говори что хочешь. Это ничего не изменит, — пробормотала я.

 

Он прочистил горло. — Я умею быть весьма обстоятельным.

— Что?

— Это может доставить огромное удовольствие.

— Прошу прощения? Ты о чём…

— Ты хочешь, чтобы я стоял на коленях? Или лежал на спине?

— Перестань говорить…

— Ведь способов много… разве нет?

— Какого чёрта ты вообще несёшь?

— О мольбах.

Я попыталась подобрать слова, но их не нашлось. Наши взгляды встретились. Прелесть, я словно горю. Время вокруг нас странно растянулось. От долгого стояния свело ноги, но я отказывалась садиться, а он всё так же держал голову запрокинутой и смотрел на меня из-под полуопущенных век. Неприкрашенный, мучительный быт.

Прошли часы, но никто из нас не пошевелился.

Я не проиграю.

Только не ему.

Когда наконец рассвело, мы одновременно сорвались с места и стали толкаться плечами, пытаясь первыми добраться до уборной. Мы яростно чистили зубы, обжигая друг друга взглядами.

Я умылась — и вода вдруг фонтаном брызнула из раковины, окатив нас обоих. О нет. Я дёрнула кран, притворяясь, будто он сломался, а светящиеся пальцы спрятала за спину. В глубине черепа пульсировала боль.

Случайная грозовая магия?

Разве такое вообще бывает?

— Бездарная простолюдинка. — Измученный Тарантул закатил глаза и вытерся полотенцем, вроде бы не заметив моей оплошности.

— Напыщенный царственный ублюдок. Спустись с небес, — прошипела я: после бессонной ночи нервы были на пределе.

Он бросил полотенце на пол и приблизился. Его шершавый большой палец стёр каплю воды, оставив на моей щеке горячий след. Мы оба потрясённо замерли. Его ладонь обжигала кожу.

Опасность близка.

Румянец медленно поднялся над ошейником, прошёл по шее и разлился по щекам, скрывшись под маской. Он задышал быстрее.

— Откуда у тебя этот серебряный шрам? — тихо спросил он. Ноздри раздулись, когда он опасно приблизился. — От него разит… магией.

— Не твоё дело. — Я отшатнулась от порочного прикосновения. — Сам бы себя понюхал. — Я выразительно посмотрела на металлическое пламя, струившееся с его плеч.

Он взъерошил растрёпанные кудри и мотнул головой, будто пробуждаясь от наваждения. — Это было… непристойно. — Его голос сорвался. У него рука дрожит? — Прошу прощения за хамское поведение…

— Не прощаю. — Я протиснулась мимо него к спальне…

Он рванул меня назад. Намотал косу на кулак и резко запрокинул мою голову; его лицо зависло в считаных дюймах от моего. И снова он двигался с невозможной скоростью.

— Что… ты делаешь?

— Ничего, — хрипло произнёс он, не сводя глаз с моего рта. Его взгляд затуманился и потерял фокус, а кончики ушей ярко порозовели.

— Отпусти меня, — потребовала я, с трудом сосредоточиваясь из-за его запаха, отравлявшего воздух: тёмная вишня и магия. Аромат был мужественным, насыщенным и насквозь пропитанным тираническими намерениями.

Тарантул прикусил слишком полную нижнюю губу, покачал головой и медленно размотал мою косу со своего запястья. Тяжело дыша, он выпустил волосы и резко отшатнулся, ударившись плечом о стену.

— Никогда больше ко мне не прикасайся, — прошептала я, пятясь с поднятым регулятором; по рукам бежали мурашки. — Пожалуйста.

— Тогда не искушай меня своим огнём, — пробормотал он себе под нос.

 

— Что ты сейчас сказал?

— Ничего, Равенал. Совершенно ничего. — Он выплюнул мою фамилию так, словно для него она что-то значила.

Через несколько минут я спешила через ангар со Сквайром на плече. Проходя мимо лютых коней, я слышала их ржание. Краем глаза заметила знакомое лицо.

Я застыла на месте.

Резко обернувшись, я ткнула пальцем в газету у солдата. — Это что?

Он с низким поклоном протянул её мне. На первой полосе «Демократических ведомостей» красовался жирный заголовок: «РОЖДЕНИЕ НОВОЙ НАДЕЖДЫ: МЕДВЕДИЦА СЕВЕРА ПЛЕНИЛА КОРОЛЕВСКОГО МАГА».