— Понятно, — прорычал Тарантул, хотя тон говорил об обратном. Он медленно поклонился в пояс, отвернув татуированное лицо в сторону и подставляя шею, как дикий зверь, признающий чужое превосходство.

— Зора, нам нужно отсюда уходить, — прошептала мама, потянув меня за руку. — Сейчас. Надо убраться подальше от этих… мужчин. Быстро. — Она говорила так, словно знала о них что-то, чего не знала я.

— Никогда больше не смей мне перечить! — Александр взмахнул рукой; из ладони вырвалось серебро и обрушилось на склонившегося Тарантула. Вдруг он повернулся ко мне. — БЕГИ.

Я схватила маму за руку и помчалась прочь с моста.

— Наслаждайся уродливым носом! — крикнула я через плечо, пока мы убегали среди заснеженных деревьев. Не смогла удержаться. Краем глаза я заметила, как у берега реки вспухают огромные серебряные пузыри. Как странно.

— Зора Равенал! — яростно выкрикнул будущий Император Александр; ветер донёс его голос с чужеземным акцентом. — Однажды ты преклонишь передо мной колени и станешь молить о пощаде. Как же славно будет увидеть, как ты наконец осознаешь весь масштаб того, что сегодня произошло… Я предвкушаю этот миг.

— Врёшь! — крикнула я в ответ. — Это ты будешь валяться у моих ног. Ты преклонишь колено передо мной, жалкий трусливый…

— Как ты смеешь! — перебил меня поднявшийся Тарантул. — Не смей богохульствовать, обращаясь к моему божественному господину.

— Ничего в нём нет божественного, — пропела я. — Он просто трус.

— Не связывайся с ними. — Мама шлёпнула меня по руке; в её глазах стоял ужас, а выражение лица без слов вопрошало: «Какого чёрта ты творишь?»

Оба мужчины взревели от ярости.

Александр мог считать себя богом, а Тарантула — своим божественным убийцей, но они по-прежнему оставались смертными из плоти и крови. Бесплодный лес был моим домом, а они вторглись сюда без спроса. Я никогда не покину великий Север и никогда больше с ними не встречусь. Скатертью дорога.

— Зора, — предостерегла мама, когда я потащила её быстрее между деревьями, а Туман клубился у наших ног светло-голубой дымкой. — Империя порочна, но мы не такие… Ты хороший человек. — Она сузила глаза, вглядываясь в моё лицо. — Пожалуйста, не забывай об этом.

Мы миновали моё любимое место, укрытое среди деревьев. Одинокая рубиновая роза вопреки всему вечно цвела на снегу, алая, как только что пролитая кровь; её лепестки мерцали магией.

— Я не хочу быть хорошей. — Я прошептала неудобную правду. — Я хочу быть свободной.

6

Стадия горя: гнев

НАШИ ДНИ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

День прошёл в кровавом забытьи.

Теперь в окно лился бледный лунный свет, и по спальне тянулись тени, похожие на клыки. С ноющей спиной я неподвижно сидела на деревянном стуле, который передвинула в угол напротив уборной.

Регулятор лежал на подлокотнике, направленный на Тарантула, развалившегося на кровати. Сквайр мирно спал у меня на коленях. Переворачивая страницу книги, я даже не взглянула вниз и нервно крутила между пальцами перьевую ручку.

Тарантул лениво прислонился к изголовью с раскрытой книгой в руках и смотрел на меня.

Едва ли когда-нибудь два читающих человека таили в себе больше опасности. С каждой перевёрнутой страницей по позвоночнику скользило остриё страха, и я молила старого бога дать сил перед лицом зла.

— «Любить и умереть», — произнёс он, и низкий голос рассёк напряжение. — Не думал, что ты из тех слезливых романтиков.

Я подняла книгу повыше и резко повернула её, словно оружие, чтобы он прочёл название целиком.

— А-а, — протянул он. — «Любить и умереть: руководство охотника по дикой природе». — Он наклонил голову, будто решал загадку. — О чём она?

— Не знаю, — невозмутимо ответила я. — Я не умею читать.

Он улыбнулся, и приятной эту улыбку назвать было нельзя. Затем поднял свою книгу, показывая название: «Кредо королей и демократий». История политики Вестмира — насквозь мужская и смертельно скучная. Украдена из моей стопки. Я читала её, чтобы заснуть.

Ему такое понравится.

Я закатила глаза и вернулась к своей книге.

На странице был описан пятнадцатиэтапный процесс: как зарезать, освежевать и зажарить кабана. На тесных полях я приписала любимые стихи — каждое стихотворение тщательно подобрала под нравственную дилемму соответствующего этапа разделки добычи.

Размышления об охотничьей этике приносили мне покой. Нельзя просто убить животное и уйти. Надо посидеть рядом, поклониться лесу и поблагодарить вселенную за её дары.

Не задумываясь, я снова и снова писала между строк: «Выполнить Задание. Выполнить Задание. Выполнить Задание».