— Я знаю тебя. — Моя свободная рука чашечкой охватывает его щеку, чтобы у него не осталось выбора — только увидеть искренность и желание в моих глазах. Он прижимается щекой к моей ладони, мягко целуя меня в запястье. — Я доверяю тебе. Я…

Он не дает мне закончить фразу, снова накрывая мои губы своими. Поцелуй нежный и неспешный, будто в этот момент в нашем распоряжении целая вечность. Наконец я развязываю полотенце у него на бедрах. От ощущения моей руки, обхватившей его, он сдавленно ахает, а его глаза широко распахиваются от неожиданности.

— Что? — шепчу я, чувствуя, как внутри разливается сладкое удовлетворение от его реакции.

Его смешок вырывается на свободу.

— Я просто… Это… Я… — Еще один смешок, он качает головой, а щеки заливает румянец. — Я давно этим не занимался и боюсь, это заметно.

— Я тоже, — признаюсь я. — И я хочу этого, если хочешь ты.

— Да, — стонет он, хотя его рука ложится поверх моей, останавливая движения. Разочарование мелькает в его взгляде. — Но у меня ничего нет. Контрацептивы в аду пока не вошли в моду.

— Вытащить и помолиться? — запыхавшись, шучу я.

— Я вообще-то не по части молитв, — с трудом сглатывает он, пока мои губы снова касаются его шрама. — Хотя ради тебя я бы сделал исключение.

— К счастью для нас обоих, мне делают уколы. — Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него серьезно. — Меня это устраивает, если тебя тоже.

Я получаю ответ в его руках, которые мягко притягивают меня еще ближе к краю тумбочки. Я выпускаю его из рук только тогда, когда он оказывается вплотную ко мне, и это жгучее желание завладеть им становится всепоглощающим.

— Посмотри на меня, — тихо говорит он, приподнимая мой подбородок так, чтобы я встретилась с ним взглядом. Я смотрю, и долгое время существует только это: его большой палец, гладящий мою челюсть, мои пальцы, зарывшиеся в короткие волоски на его затылке, и наши сцепленные взгляды, между которыми проносится миллион эмоций. А затем, в одно плавное движение, его бедра плотно прижимаются к моим.

— Ты в порядке? — спрашивает он. Я киваю, не в силах составить связное предложение. Неужели секс всегда казался настолько потрясающим?

Но дело не только в физическом удовольствии. То, что я чувствую — это безопасность. Защищенная кольцом его рук и теплом его тела, я чувствую, будто ничто на свете не может мне навредить. Никакой демон или монстр, ни скорбь, ни вина. Все, что я знаю — это стук его сердца о мое, как обещание того, что я больше не одинока.

Я знаю, что он чувствует то же самое. Он ласково тычется носом мне в щеку, а затем снова находит мои губы, и стонет в поцелуй, пока мои ногти оставляют следы в форме полумесяцев на его коже. Кажется, я разучилась дышать носом, и я прерываю поцелуй, жадно втягивая полные легкие воздуха.

— Дыши, Бри, — шепчет он. То же самое он говорил мне в поезде, направлявшемся в ад. Но то было тогда, а это — сейчас, и всё изменилось. Я, он, мы. Потому что мы есть друг у друга, и пусть мы пришли к этому несколько нестандартным путем, нет на свете места, где я хотела бы оказаться больше.

— Где ты? — спрашивает он, оставляя мои губы, чтобы снова поцеловать меня в шею.

— Без понятия, — выдыхаю я, слегка возмущенная тем, что он решил устроить мне тест по географии именно сейчас. — Где-то в адской Калифорнии?

Его смех отдается вибрацией у меня на ключице.

— Я имею в виду, ты близко?

— Ох. — Это приятно, но… — У меня еще никогда не было дважды за раз.

Он приподнимает голову от моей шеи, подозрительно изогнув бровь, прежде чем опуститься на колени. Я смотрю на него сверху вниз, приоткрыв губы.

Он озаряет меня дьявольской улыбкой, прежде чем нырнуть вниз.

Шероховатость его щетины щекочет мои бедра, усиливая и без того зашкаливающее возбуждение. Проходит совсем немного времени, прежде чем я чувствую знакомое приближение развязки. Мои кулаки сжимаются в его волосах, оттягивая пряди назад, пока он не поднимается на ноги. Я притягиваю его к себе, и мы выдыхаем друг другу в губы, когда наши тела снова сливаются воедино. Стоит ему чуть надавить большим пальцем, очерчивая неполный полукруг на самом входе, как я срываюсь с обрыва.

Он следует за моим примером мгновение спустя, выдыхая мое имя мне в челюсть. Я царапаю ногтями его спину, прислушиваясь к ровному стуку его сердца под моим ухом.

Ощущения после размываются по краям, поскольку усталость обосновывается в каждой косточке. И лишь когда он заворачивает меня в свежее полотенце, мир снова обретает четкие очертания. Люк протягивает мне руку, ожидающе глядя на меня с мягкой улыбкой.

— Что? — спрашиваю я, понимая, что упустила что-то важное.

— Тебе ведь нужно снять линзы, верно?

Он прав, поэтому я аккуратно поддеваю их ногтями и опускаю прозрачные кругляши на его протянутую ладонь. Почему-то этот момент кажется мне самым интимным за все время.

Устроившись здоровой рукой, он подхватывает меня на руки и несет в спальню. Меня еще никогда в жизни не носили на руках. Новая волна жара разливается внутри, хотя ее тут же гасит прохлада постели, на которую меня опускают.