Мое сердце пропускает удар. Его бедра идеально устроились между моих колен. Края его полотенца находятся всего в нескольких сантиметрах от того места, где мое тело раскалено сильнее всего.

Он не сводит с меня жаркого взгляда и продолжает.

— Раньше я никогда не мечтал о том, кем стану, когда вырасту, потому что не был уверен, что вообще доживу до этого. Когда дошло до дела, управление далось мне легко, но вряд ли это можно назвать страстью. А вот что я действительно люблю, так это хорошую электронную таблицу.

У меня вырывается смешок.

— Фраза «что я действительно люблю, так это хорошую электронную таблицу» никогда не должна слетать с человеческих губ. Никогда.

Он ухмыляется, в его глазах пляшут искорки веселья.

— Тебя наверняка стошнит от новости, что лучшей частью моих выходных был анализ данных из еженедельного отчета.

Я изображаю рвотный позыв, но это не производит должного эффекта, потому что я не могу перестать хихикать. Это такие переутомленные хихиканье — из разряда «который вообще сейчас час», — но все же искреннее. — Отвратительно. Дьявольски. На грани мазохизма.

— Может быть, мне еще нравились те краткие моменты общения с тобой, которые требовались для получения этого самого отчета.

Этот ответ моментально глушит мой смех, выбивая воздух из легких.

— О? Настолько нравились, что ты даже не удосужился запомнить, что мое имя — вовсе не Брианна?

Низкий, грудной смешок срывается с его губ, когда он опускает голову между нами и качает ею.

— Ты правда думала, что я не знал твоего имени?

Я пожала плечами — движение непринужденное, но напряжение между нами искрит просто дико.

— Меня толком никто и не знал, кроме Кристал. С чего бы тебе?

Его голова приподнимается.

— Потому что я хотел этого. Может быть, даже раньше, чем сам осознал. Эта штука с именами была ребяческой. Сам не знаю, почему я так делал. Мне просто нужен был повод поговорить с тобой.

Я наклоняю голову так, что волосы падают мне на плечо. Он жадно прослеживает это движение.

— И теперь тебе от меня не отделаться.

— И не подумал бы, даже если бы мог.

— Правда? — Теперь, когда я знаю, каково это — чувствовать его губы на своих, я жажду его. Я ненавижу то, что между нами все еще остается расстояние. Страх потерять его можно заглушить только одним способом — чувствовать его всем телом. — Лично мне уже надоело разговаривать.

— И что бы ты предпочла? — спрашивает он, и в его голосе появляется хрипотца.

Габи не стала бы говорить честно. Но даже несмотря на то, что частички ее все еще живут во мне — и с каждым днем этот факт становится все очевиднее, — я благодарна судьбе за то, что я больше не она. Я — это я. Я больше не боюсь брать то, чего хочу, и переживать путешествие через ад. По крайней мере, пока что.

Он не ждет ответа — да я и не собираюсь ему отвечать. По крайней мере, словами.

Вместо этого я целую его.

Двадцать семь

Как только мои губы касаются губ Люка, его руки притягивают меня ближе, так, будто он голодает, а я — его первая еда за несколько дней. Это движение наверняка тревожит его плечо, но он не останавливается. Вместо этого он усаживает меня на край тумбочки, прижимая всем телом к себе.

Этот поцелуй разительно отличается от нашего поцелуя в долине. Тот был отчаянным и мимолетным, закончившимся прежде, чем по-настоящему начался. Этот — всепоглощающий и пьянящий, заставляющий время замереть ради нас. Его рот обжигает, он жаден, словно не может мной насытиться. Я наклоняю голову, углубляя поцелуй и касаясь языком его нижней губы. Он впускает меня, и его язык сплетается с моим в осознанном исследовании, от которого я слабею и теряю голову. Одной рукой упершись ему в грудь, а другую закинув за шею, чтобы притянуть ближе, я выгибаюсь дугой, прижимаясь к нему всем существом.

Он стонет, и этот звук пронизывает меня электрическим разрядом. Его правая рука чашечкой охватывает мой подбородок, а левая играется с краем тонкой футболки.

— Сними ее, — выдыхаю я ему в губы. Мгновение спустя она летит через голову в сторону. Его рот снова принимается пожирать мои губы.

— Чего еще? — спрашивает он между неторопливыми поцелуями, от которых мои мысли плавятся лужицей на полу ванной.

Я беру его за левую руку, осторожно обходя поврежденное плечо, хотя сам он об этом и не думает, и кладу ее на свой бюстгальтер. Он шарит рукой за моей спиной, нащупывая застежку, и справляется с ней с первой же попытки.

Стон срывается с моих губ, когда рука Люка проскальзывает под свободные чашечки, сжимая мою обнаженную грудь, а большой палец проводит по соску. Я судорожно вдыхаю в его поцелуй.

— Нравится? — шепчет он, наконец полностью избавляя меня от лифчика. — Подожди, пока я трахну тебя.

Это ругательство звучит горячее всего, что было до сих пор.

— Да? Тебе и это снилось? — дразню я его.

Его смех скользит по моей щеке.

— Ты ведь никогда не позволишь мне забыть об этом, да?

— Никогда. И ты не ответил на мой вопрос.