— Отвечая на твой настоящий вопрос… — я замедляю движение, давая Люку возможность догнать меня. Мы встречаемся взглядами сквозь ряды блестящих пайеток и сложной вышивки. — То, что у тебя был бывший-мужчина, не удивляет меня как-то особенно на фоне всего остального. Две недели назад я вообще ничего о тебе не знала. Так что да, я удивлена. Но не потому, что это как-то особенно удивительно или неприятно мне. Совсем нет. Это просто еще одна деталь о тебе, которой я не знала.

— Ты хочешь сказать, наряду со всей этой историей о взрослении в аду? — уголки его губ трогает улыбка.

Я улыбаюсь в ответ.

— В том числе. Но я рада узнать всё это.

Мой взгляд скользит по Крисеру, в то время как в груди распускается гадкий зелёный цветок ревности, заставляя мою улыбку померкнуть. Как и Татианна, он неотразим — непринужденно и естественно в своем монохромном костюме по фигуре и с этим пронзительным взглядом. Ни один из них не является красивым в привычном понимании, но в них есть уверенность и некий острый шарм, который кажется неповторимым. Наверное, то же самое можно сказать и о сирене, кем бы она ни была. У Люка явно есть определенный тип — бессмертные, потрясающе красивые создания, потенциально способные его изувечить, судя по когтям Крисера и зубам Татианны. Бьюсь об заклад, ему нравится этот адреналин.

— Что не так? — Люк анализирует мое выражение лица.

Я резко отвожу взгляд, продолжая перебирать одежду. Мелькают цвета: ткани настолько жесткие, что царапают пальцы, или настолько мягкие, что я их почти не чувствую, и почти ничего среднего. Оттенки рубинов, изумрудов и сапфиров, словно каждое платье создано для того, чтобы соответствовать какому-нибудь драгоценному камню.

Ему требуется всего пара уверенных шагов, чтобы догнать меня и снова сократить дистанцию для разговора. На этот раз мы замираем между жемчужным бюстье и платьем из кольчуги.

— Бри…

— Он красивый. — Слова вырываются сами собой, залпом правды. Я смеюсь, пытаясь сгладить неловкость. — Очевидно.

— Эй! — кричит Крисер с другого конца зала. — Меньше смеха, больше поисков!

Я ускоряю поиски, чтобы Люк не заметил смущения, заливающего мои щеки. Но на вешалке осталось совсем немного. Мы доходим до конца одновременно и сталкиваемся лицом к лицу.

— Он красив, — небрежно соглашается Люк, отчего у меня внутри всё сжимается. Он не сводит с меня глаз. — Как и ты.

— Что вы нашли? — вмешивается Крисер, подходя к нам прежде, чем я успеваю ответить Люку. Его руки завалены нарядами — сплошь платья разных оттенков.

Я вытягиваю первое попавшееся.

— Вот это.

Тонкие брови Крисера взлетают вверх. В глазах Люка вспыхивает искра — та самая, что я видела в ванной сегодняшним утром.

Я смотрю на платье. Оно полностью прозрачное от верха-бандо до самого подола. На ткани нашиты крошечные кристаллы, создающие переливающийся эффект. Но недостаточно переливающийся.

— На самом деле, при таком освещении оно мне не очень нравится, — говорю я, возвращая откровенный наряд на вешалку. Я поворачиваюсь к Крисеру. — Что выбрал ты?

Именно так больше часа спустя я оказываюсь в темно-фиолетовом платье с вырезом сердечком и спущенными на плечи рукавами. Крисер затянул корсет на спине так туго, что я едва могу дышать, а вместо моих верных «Мартенсов» на мне красуются черные бархатные туфли на платформе и каблуках. Высокий разрез до бедра на правой ноге добавляет образу идеальный штрих и как нельзя лучше подойдет для того, чтобы спрятать кинжал и при этом сохранить к нему быстрый доступ.

Рядом со мной Люк застегивает пуговицы пиджака из гладкого черного бархата с еле заметным узором. Под пиджаком — приталенная темно-фиолетовая рубашка, в тон моему платью. Верхние пуговицы расстегнуты, а бархатная бабочка небрежно болтается на шее.

Я видела Люка при параде. Даже по пятницам, когда Тед щеголял в студенческой баскетбольной футболке на два размера меньше, Люк неизменно появлялся в офисе в рубашке и слаксах. Но этот… этот образ создан специально для него.

В большом зеркале перед нами наши отражения встречаются взглядами. Крисер подвел мои глаза дымчатыми черными и фиолетовыми тенями, заставив их соблазнительно выделяться. Сделай я это сама, вышло бы так, будто мне врезали с обеих рук. Мои губы красные, хотя помаду он не использовал. Всё из-за следов от зубов — должно быть, я искусала их в кровь за все вчерашние испытания.

Впрочем, в этом вполне могли быть виноваты и страстные поцелуи Люка.

Страстные поцелуи — это как раз то, чем мне хотелось бы заниматься прямо сейчас. Туфли на платформе сделали меня всего на дюйм ниже Люка. Стоя рядом в наших парных нарядах, мы выглядим как настоящая пара. От этой мысли в груди ноет глубокое, томительное желание.

— Тебе нравится платье? — я делаю нелепое па, обращая вопрос к Люку, поскольку сейчас мы одни (Крисер ушел вглубь склада за последними штрихами).

— Потрясающе. — Люк откашливается, и его взгляд задерживается на лифе. — Ты потрясающая. Мое лицо вспыхивает от комплимента.

— Чувствую себя диснеевской принцессой. Платье немного отдает готической Белль.