Я моргаю. Но тут из-за ширмы появляется привлекательный мужчина. Он одет так, будто собрался на Коачеллу: на нем алый кожаный жилет, облегающий торс и оставляющий рельефные руки обнаженными. Такие же широкие брюки скрывают его обувь. Полоска загорелой кожи дразняще видна между краем жилета и поясом брюк. Он выглядит человечным — или по крайней мере выглядел бы так, если бы за ним не покачивался хвост.

Он похож на кошачий, и по мере того, как он приближается, я понимаю, что это не единственное отличие. Его глаза ярко-зеленые, с каким-то отражающим эффектом. У него вертикально вытянутые зрачки, придающие взгляду пугающее выражение. И при этом он завораживает не меньше, чем все остальное в нем.

Люк приподнимает рюкзак.

— У меня здесь около трехсот сосудов с душами. Полагаю, этого хватит на два костюма для светского раута?

Крисер закатывает свои необычные глаза.

— Ты всегда был чрезмерно зациклен на деловой стороне общения. Возможно, я просто хочу сделать одолжение старому другу. Прошло столько времени.

Его ухмылка такая же кошачая, как и он сам. Обаятельная и обезоруживающая.

Люк сужает глаза, оставаясь к этому иммунным.

— Никаких одолжений. Предпочитаю платить.

Крисер делает жест «как пожелаешь».

— Если настаиваешь. Какой образ мы ищем? Что-то сногсшибательное? Откровенное? Запоминающееся? Новаторское?

Пока он говорит, он кружит вокруг нас, как дерзкая акула. Я жмусь ближе к Люку.

— Что-нибудь удобное для движения? — предлагаю я. — Чтобы в этом можно было бегать?

Люк бросает на меня взгляд, говорящий о том, что я только что чуть не сорвала наше прикрытие. Я откашливаюсь и пытаюсь исправиться:

— Ничего слишком обтягивающего, — поправляю я себя. — Что-нибудь дышащее.

Крисер щелкает пальцами. Его ногти заостряются на кончиках — когти, совсем как у женщины, продававшей билеты на поезд.

— С этим я могу работать. Если бы только этот крупный бугай рядом с тобой был хоть наполовину так же хорош в подборе слов.

Крисер делает жест руками — к счастью, руками, а не лапами, — и несколько рядов вешалок с визгом скользят по потресканному бетонному полу. Они с грохотом останавливаются прямо передо мной.

— Начнем отсюда?

Он молниеносно перебирает вешалки на ближайшей стойке. На середине он вытягивает персиковое платье. Не успеваю я скривиться, как он возвращает его на место и продолжает ревизию, бормоча под нос: — Ужасный цвет для ее тона кожи.

Добравшись до конца ряда, он вопросительно и раздраженно приподнимает бровь. — Ну? Вы так и будете стоять или соизволите принести хоть какую-то пользу и тоже начнете искать?

— О, э-э, прости.

Я спешу к ближайшей стойке, чтобы приняться за поиски. Вешалки двусторонние, поэтому Люк встает с противоположной от меня стороны. Еще несколько долгих мгновений единственным звуком остается скрежет металла о металл, когда плечики с одеждой сдвигаются слева направо.

— Значит… — начинает Люк, понижая голос так, чтобы это звучало как разговор исключительно для нас двоих. Я бросаю взгляд на Крисера, который уже изучает новую стойку на другом конце склада. — Ты удивлена?

— Что твой бывший наполовину кошачий? Отчасти, — признаю я.

Я останавливаюсь, чтобы полюбоваться темно-синим платьем, напоминающим мне море. Но вырез на нем опускается прямо до пупка, так что я продолжаю поиски.

— Он младший демон, — объясняет Люк. — В качестве части своего облика они часто приобретают черты животных.

— Младшие демоны, вампиры… есть еще какие-нибудь разновидности бывших, о которых мне стоит знать?

Люк задумывается.

— Однажды у меня были отношения с сиреной, пока она не попыталась меня утопить.

— Наверное, ты сам напросился.

— Наверное, так и было, — соглашается он с легким смешком.

Я прячу улыбку, сбивая ритм нашего поиска так, чтобы больше не видеть его сквозь промежутки между стойками. — Но ты ведь на самом деле спрашивал не об этом, да?

— Не об этом, — отзывается Люк. — Когда я попал в верхний мир, там было столько всего удивительного. Мы с братом провели детство в мечтах о нем, до нас доходили слухи, но трудно было понять, где правда, а где преувеличение. К сожалению, то, как некоторые в верхнем мире смотрят на сексуальность, оказалось… вовсе не преувеличением. Здесь никому нет до этого дела.

— Как ты, наверняка, уже успел выяснить насчет верхнего мира, люди у власти порой слишком сильно заботятся о том, что их вообще не касается. Иногда от этого кажется, что в аду всё не так уж плохо.

— У него тоже есть свои недостатки.

И то верно. Мой взгляд падает на рюкзак Люка, который он оставил ближе к центру комнаты, и на запертые в нем сосуды с душами. Сотни людей, которые никогда не обретут покой.