— Потому что я не знаю, что делать, — всхлипываю я. Я разжимаю ладонь, демонстрируя флакон. — Люк потерял столько крови, я просто не верю, что он все еще дышит. Это спасет ему жизнь. Но мы здесь исключительно ради Кристал. Белиар отравил ее и остальных, чтобы держать их слабыми до самого затмения. Но они настолько больны, что я боюсь, они не доживут до возвращения в верхний мир. Как я могу использовать его только на Кристал, а не на остальных? Как я должна выбирать, кого спасать?

Голые брови Мойры сдвигаются. Макушка ее головы укутана черным шелковым платком, скрывающим волосы — если они у нее вообще есть. Она медленно опускается передо мной на колени, чтобы мы оказались на одном уровне.

— Я знаю Люка много лет, — говорит она. Ее голос звучит уже не так скрежещуще, как полчаса назад. Видимо, он осип от долгого молчания. Теперь он мягок, с легкой хрипотцой. — Он переживал и худшее. Тогда он выжил, так что мы должны верить — выживет и сейчас.

Я всматриваюсь в ее темный взгляд, находя в нем нежность и ностальгию. Медленно кусочки мозаики складываются воедино. Когда я только постучала в дверь, мне показалось, что Мойра — очередная бывшая Люка, но я ошибалась.

— Вы его мать, да?

Они закрывает глаза, словно это звание слышать слишком больно. Когда она открывает их, они блестят от непрошеных слез.

— У меня не всегда получалось защитить его и его брата в детстве, хотя я и старалась. Если он продержится эту ночь, утро принесет лучшие времена.

— Я могу зашить его рану, — доходит до меня то, о чем я должна была подумать еще несколько часов назад. Прошло почти одиннадцать месяцев с тех пор, как я носила медицинский костюм и дежурила в отделении неотложной помощи, но годы учебы и работа регистратора не стерли из памяти полученные навыки. Я поднимаюсь на ноги. — У него в сумке есть мазь, которой он мазал мое колено, она помогла. Если я найду иглу и нитку…

Мое воодушевление угасает, когда я вбегаю в гостиную, где на стуле лежит рюкзак Люка. Попытка спасти Люка самостоятельно все равно оставляет мне на одного кандидата меньше для зелья. А передо мной их трое.

— Ты знаешь, чем их отравили? — спрашивает Мойра, подходя сзади.

Я перебираю в затуманенном памятью закоулках то, что осталось от миссии, будто мозг нарочно пытается стереть это, чтобы меня защитить.

— Всё, что я помню, — это камень, статуи и сад…

Я осекаюсь на полуслове, резко втягивая воздух, и поворачиваюсь к Мойре.

— У Белиара был сад. Мне показалось это странным, но что, если он выращивал там яды?

Мойра кивает.

— Ты помнишь какие-нибудь растения?

— Кажется, луноцвет. И что-то желтое. Обе лианы обвивали шпалеру.

— Обе ядовитые. Желтое — скорее всего, кошачий коготь, токсичный в высоких дозах. Что-нибудь еще?

Я зажмуриваюсь, пытаясь мысленно представить куст, усыпанный темными спелыми ягодами и фиолетовыми бутонами.

Я уже видела их раньше. Когда работала в педиатрическом отделении. К нам привезли мальчика с высокой температурой и галлюцинациями. Он наелся таких же ягод с куста в бабушкином саду.

Мои глаза распахиваются.

— Белладонна. Их отравили белладонной.

— Возможно, это смесь всех трех растений, — предполагает Мойра. — Плохая новость в том, что у них мало времени. Даже если доза была не смертельной, они могут остаться инвалидами навсегда, если в ближайшее время не обратить эффект вспять.

— А хорошая новость? — с надеждой спрашиваю я.

— Смертельная доза яда — это не то же самое, что смертельное кровоточащее ранение. Яд действует медленно, и если удастся замедлить его действие еще сильнее, возможно, он не подействует вовсе. Если ты не можешь заставить себя сделать выбор, мы можем разделить зелье на три маленькие дозы. Это не спасет их так, как полная доза, но, по крайней мере, может выиграть им достаточно времени, чтобы вернуться в верхний мир, где есть лекарство, способное завершить дело.

— И вы сможете это сделать? — спрашиваю я. — Вернуть их домой?

Она колеблется.

— Я могу попытаться. Недалеко отсюда есть проход. Всего в нескольких часах езды. Полагаю, в вашем мире это пирс Санта-Моника. Я не могу перейти вместе с ними. Но поскольку они попали сюда без заключения сделки, они смогут вернуться. Я могу сопроводить их до пирса и убедиться, что они перешли в верхний мир. Но дальше я помочь им не смогу.

— Это может сработать, — бормочу я, в голове уже складывается план. — Они появятся на этом пирсе в верхнем мире?

Мойра кивает.

— Это одно из самых людных мест в штате. Кто-нибудь их заметит и поможет. — Мои мысли сливаются воедино, превращаясь в один поток. Я шарю по карманам куртки в поисках телефона. — Я могу оставить его Кристал вместе с запиской о том, чем они отравлены. Там же записан номер телефона ее жены. Они смогут позвонить и попросить о помощи. Они смогут вернуться домой.

Облегчение, нахлынувшее на меня, столь ослепительно, что на глазах снова выступают слезы. Я откупориваю флакон, аккуратно разделяя его между тремя кружками с чаем, которые они все еще держат в руках.

— Вы должны это выпить, — говорю я Кристал, помогая ей поднести кружку к губам. — Всё до конца.