— Хотел бы я шутить. — Люк вздыхает. — Совершенно так же, как демоны, монстры и любой другой источник невообразимого хаоса, это вполне реальное место. И исчезновение Белиара только подтвердило, что именно там он прячет Кристал и остальных. В своем имении. В аду.

— С чего ты вдруг сделал такой вывод?

Люк прислоняется к боку моей машины, закрывая глаза и наклоняя голову к затянутому тучами солнцу.

— А я-то думал, твои бесконечные вопросы — просто признак любознательного сотрудника.

— Или любознательного напарника по спасению.

Его глаза широко раскрываются.

— Вот уж кем, а этим ты не являешься. Езжай. Домой.

Он пытается открыть дверь моей машины, но в отличие от того дня, она заперта.

— Я не могу, — говорю я.

— Не можешь что?

— Поехать домой. — Я чувствую себя униженной из-за внезапно появившегося кома, перекрывшего горло. — В смысле, да, я могу вернуться в свою квартиру площадью шестьсот квадратных футов. Но это не дом. Он никогда им не станет. У меня больше никогда не будет дома. Это чувство, которого я не пожелала бы никому, но особенно — двум маленьким девочкам, которым нужна их мама. Обеим. Прости, если я надоедаю, настаиваю на своем или рушу какой-то план, который ты, по-видимому, вынашивал. Но у нас с тобой, судя по всему, есть кое-что общее, помимо работы под одной крышей — по нам никто не заплачет, если мы не вернемся. И самое меньшее, что мы можем сделать — это убедиться, что у людей, у которых есть такая роскошь, действительно останется шанс.

— С чего ты взяла, что у меня нет никого, кто бы по мне скучал? — спрашивает он, и его взгляд теплеет, пока он вглядывается в мои блестящие от слез глаза.

Мне хочется отвести взгляд, но я не могу.

— Потому что ты проработал в «Сurated Care» почти месяц, и никто о тебе ничего не знает. Ты вежлив, но отстранен. Загадочен и холоден. Поверь, я знаю, потому что…

Я осекаюсь, тяжело дыша. Он приподнимает бровь, изучая меня.

— Потому что?

— Потому что я сделала это первой. Я занималась этим еще до того, как ты здесь появился. Так что ты меня не проведешь своим маскарадом в офисе. Теперь я вижу тебя насквозь.

Он вздрагивает, словно эти слова прозвучали как пощечина.

— Мне положены ответы. Настоящие, — продолжаю я. — Так что давай начнем сначала: откуда ты знаешь, как попасть в ад и что он существует? Кто ты такой?

Он хмурится.

— Такой же, как ты. Человек, по которому точно никто не будет скучать. И человек.

Я подавляю истерический смешок. Я не чувствовала себя человеком с той ночи, когда погибли мои родители. Скорее, я просто пустая оболочка, которой управляет кукловод.

— Конечно. Ведь все люди знают, как сжигать серу, чтобы приманивать демонов, как проводить экзорцизмы и где искать ад.

— Я человек с особым набором навыков, — поправляет он.

— Чушь собачья.

Это ругательство застает его врасплох. Его тщательно выстроенная маска трескается, и его взгляд падает на мои губы, словно он мысленно заставляет меня повторить это слово. Мне нравится эта оговорка больше, чем следовало бы. Мне хочется расколоть его панцирь и выложить мозаику из осколков.

Я тыкаю указательным пальцем в его крепкую грудь.

— У тебя есть книги о монстрах и демонах. Ты живешь на отшибе. Ты готов отправиться в место, откуда можешь не вернуться. Все это не описывает обычного человека. Это свойственно только…

Я замолкаю, чувствуя себя слишком глупо, чтобы произнести это вслух. Он приподнимает густую темную бровь, отталкивается от моей машины и сокращает расстояние между нами. Мой локоть сгибается от неожиданной близости, а палец распрямляется, так что ладонь ложится на его тонкую рубашку, чувствуя под ней бешеный стук сердца.

— Только что — что? — подначивает он меня. — Давай, Бри. Не время стесняться.

Мягкий баритон его голоса пускает по моему телу искры. Я игнорирую их, выдавливая единственные слова, которые имеют смысл.

— Ты охотник на монстров.

— Если бы это было так, ты бы меня боялась?

Я уже немного его боюсь, хотя, наверное, совсем не так, как следовало бы.

— Меня мало что пугает в последнее время, — отвечаю я.

— Только темнота?

Этот удар бьет точно в цель, осознает он это или нет. Я отступаю назад, увеличивая расстояние между нами, убираю руку с его груди и скрещиваю руки.

— С чего ты это взял?

— Ты не садишься за руль после захода солнца, — замечает он. — Я был бы плохим коллегой, если бы этого не заметил.

Он не спрашивает, откуда у меня этот страх, а я и не собираюсь ему рассказывать. — Похоже, я действительно права, опасаясь того, что прячется в темноте.

— Вот в этом ты ошибаешься. Худшие из них без проблем разгуливают при свете дня.

— Значит, ты всё-таки охотник на монстров.

Он откидывается назад, словно эти слова прозвучали слишком горячо и пьяняще, а не шепотом.

— Между прочим, я вообще-то на пенсии.

Из меня вырывается смешок, выдавая сдерживаемые нервы слишком звонким звуком.