Я не жду, пока она распахнется, и с замирающим сердцем карабкаюсь вниз по ржавой лестнице. Пожарные лестницы на уровне третьего этажа, конечно, положены по нормам, но я очень сомневаюсь, насколько они им соответствуют на самом деле. Не говоря уже о том, есть ли у этой штуки весовой лимит. Хотя Люк высок и мускулист, я не сильно уступаю ему в росте и точно выигрываю, когда речь заходит о формах и небольшом запасе на животе и бедрах.

Но я не пережила слезы в примерочных Hollister в подростковом возрасте только для того, чтобы какая-то хлипкая лестница прикончила меня в мои двадцать с небольшим. Я быстро преодолеваю спуск, и мои ноги наконец касаются асфальта внизу.

— Садись! — Люк перегибается через пассажирское сиденье, чтобы открыть мне дверь. Я запрыгиваю внутрь и едва успеваю захлопнуть ее, как он вдавливает педаль газа в пол. Мы с ревом вылетаем на улицу, и он делает резкий левый поворот, уходя подальше от полицейских машин, сирен и любопытных зевак. Еще череда поворотов заставляет меня полностью потерять ориентацию в пространстве. Я вцепляюсь в ручку безопасности, с зубами сведенными от напряжения и намертво застегнутым ремнем, пока Люк лавирует по внутренностям Таррентауна, как гонщик Формулы-1.

Только когда мы выезжаем на длинный участок фермерской дороги и проезжаем знак с надписью: «Вы покидаете Таррентаун. Не прищемите дверь напоследок!», он немного сбрасывает газ. Мы проезжаем последний поворот, и Люк провожает его взглядом в зеркало заднего вида.

— Даже не думай разворачиваться, чтобы бросить меня здесь, — угрожаю я ему.

Он хмурится, бросая на меня быстрый взгляд.

— Я не хочу, чтобы ты ехала.

— Тогда зачем ты сказал мне садиться в машину?

Он отвечает не сразу, перебирая пальцами по рулю.

— Кинжал, которым я пырнул Белиара — обсидиановый. Это единственная вещь, способная по-настоящему навредить монстрам. Особенно демонам. Я думал, Белиар ушел по собственной воле после того, как побывал у меня дома. Но это не так. Он почуял твой запах и последовал за ним к тебе. Или, может быть, сначала учуял его у тебя, потом пошел за тобой ко мне, а затем снова вернулся к тебе. Не знаю. Но удар кинжалом должен был отправить его в его мир раз и навсегда.

— В ад? — я поворачиваюсь к нему. Люк колеблется, затем кивает. — Значит, я была права. Я его следующая цель.

— Теперь ты должна быть в безопасности от него.

— «Должна быть»? Что-то мне подсказывает: если бы ты действительно в это верил, ты бы оставил меня разбираться с последствиями в одиночку.

— Вариант оставить тебя позади все еще в силе.

— Ну так выбрось его из головы, — возражаю я. — Я еду с тобой спасать Кристал. И точка.

У Люка дергается мускул на челюсти. Я прячу руки под бедра, чтобы не сделать какую-нибудь глупость вроде того, чтобы провести пальцем по этой резкой линии.

Мы едем чуть выше лимита скорости, хотя уже не так бешено, как раньше. Тишина окутывает нас, пока я пытаюсь осмыслить последний час своей жизни. Как кожа Люка-Белиара трескалась, словно обгорающие осколки. Дым и зловоние. Ничего подобного я раньше не видела — это не просто тление, а что-то худшее. Что-то гнилое и скверное. Потустороннее.

— Ты ранена.

— Что? — я вздрагиваю от голоса Люка, а точнее — от проскользнувшей в нем заботы.

Он кивает на мою ладонь. На ней размазана кровь.

— В бардачке есть салфетки.

Меня охватывает оцепенение, его слова доходят до меня с задержкой.

— Не помню, когда порезалась, — бормочу я, вытаскивая коричневые салфетки. — Наверное, о ржавую лестницу. Или о стекло на полу.

— Или о лампу, — добавляет Люк.

— Или о лампу, — повторяю я, вытирая кровь, пока не остается лишь тонкая красная полоска. Я скомкиваю салфетку и запихиваю ее в карман на дверце.

— Я не хочу, чтобы ты ехала, — повторяет Люк. Я открываю рот, чтобы поспорить, но он продолжает раньше, чем я успеваю. — Я не хочу, чтобы ты ехала, потому что в аду опасно, и ты можешь пострадать. Серьезно пострадать. — Он кивает на совершенно несерьезный порез на моей руке, словно мысль о том, что со мной может случиться что-то худшее, — его личный крест. — Но ты права. Я бы оставил тебя позади, если бы был абсолютно уверен, что Белиар исчез навсегда.

— А ты не уверен? — спрашиваю я, пока мимо нас проносятся мили лесов.

— К сожалению, нет.

— Почему нет?

Он с досадой выдыхает.

— Вот это мне и предстоит выяснить.

— Кстати о выяснениях: откуда ты знал, какая пожарная лестница ведет к моему окну?

Долгая секунда проходит в молчании.

— В пятницу вечером я заехал к твоему дому после того, как подвез Дебру, чтобы убедиться, что ты добралась до места — я знаю, что ты не любишь ездить в темноте. Мне показалось, что я повел себя не слишком деликатно в той ситуации. Прости за это. Я не пытался вести себя жутко, просто случайно увидел тебя у окна. Вот откуда я знал.