— Потому что ты высший демон, — говорю я, уже не так уверенная в этом, как по дороге сюда. — И ты злишься на демона-Дебру за то, что она чуть не провалила твое прикрытие. Я еще не до конца во всем разобралась, но высшим демонам не нужно одерживать тела, им нужна жизненная сила, чтобы поддерживать свой маскарад. Демонов привлекают страданья. Ты выбрал трех невинных женщин, убитых горем и виной, потому что для тебя это все равно что икра.

Мою тираду прерывает странный утробный звук. Его желудок.

— О боже мой, — ахаю я. — Я права. Ты просто голоден.

— Потому что я не позавтракал, — возмущенно заявляет он. — Из какой статьи на Википедии ты набралась этого бреда? Ты даже не представляешь, как глубоко все заблуждения.

Меня охватывает ужас. Это, должно быть, написано у меня на лице. Раздражение Люка сменяется осторожностью.

— Я не это имел в виду, — поправляет Люк, делая шаг ко мне. Я отступаю назад, но моя спина упирается в стену. Рядом со мной вилы все еще бросают вызов гравитации.

— Держись от меня подальше, — предупреждаю я, поднимая грабли так, чтобы зубья упирались ему в грудь. На нем надета лишь тонкая черная футболка и темные джинсы — в таком неформальном виде я его еще никогда не видела. Это подчеркивает ширину его плеч и рельефный пресс. Он представляет собой устрашающее зрелище: высокий, крупный и мощный. — Я здесь только из-за Кристал. И остальных двух. Но в основном из-за Кристал.

— У меня нет ни ее. Ни их. Никого. — Голова Люка откидывается назад, обнажая чистый изгиб горла, пока он стонет, глядя в потолок. Поперек его шеи тянется тонкий белый шрам. Я замечала его и раньше, но никогда еще он не бросался в глаза так явно. Кожа слегка приподнята, хотя рана давно зажила.

Сейчас был бы идеальный момент, чтобы проткнуть его граблями. В них, конечно, нет такого потенциала, как в вилах, но кровь пустить они бы заставили.

Я серьезно думаю, что могу это сделать, пока не вспоминаю о вилах рядом со мной. И о том, что они лежат рядом, а не торчат во мне. Что они не продырявили мне горло, заставляя давиться собственной кровью.

— Ты сам сказал, что надеялся на мое появление, — напоминаю я ему и самой себе, потому что сейчас не время терять бдительность. — Ты бросился на меня с вилами.

— Я не бросался на тебя. Когда я услышал шаги, то решил, что горящая сера сработала и приманила демона, за которым я охочусь уже несколько дней. Если бы я пытался заманить тебя, я бы купил эту отвратительную бурую жижу, которую Данкин зовет кофе, и распаковал свежую пачку текстовыделителей.

— Засуди меня, мне нравится этот запах, — огрызаюсь я. — И не надо гнать на кофе из Dunkin', сторонник листовой водички. Я видела чайник на твоей плите.

— Ты заходила ко мне в дом?

— Сам виноват, что оставляешь дверь незапертой.

Мы сверлим друг друга взглядом, а между нами все еще торчат грабли. Он бросает на них взгляд.

— Я не демон. Но если тот, кого я жду, явится, ты точно не захочешь здесь находиться. Поверь мне. Тебе нужно уходить.

Я сглатываю, но стою на своем.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду, а не пытаешься меня выдворить, чтобы ты мог дальше спокойно пировать на душах ничего не подозревающих женщин?

— Ты определенно умеешь рисовать яркие образы, — с каменным лицом произносит Люк. — Клянусь, я…

Металлический визг прерывает его, звук рикошетом разносится по нашему жестянке-убежищу. Он настолько громкий, что мои руки взлетают к ушам, а за глазами мгновенно появляется тупая боль.

— Ложись, — приказывает Люк, и в его голосе прорезается острая срочность. Он сокращает расстояние между нами, чтобы оттащить меня от стены. Пытаясь защитить уши, я выронила грабли. Я спотыкаюсь о них, пока он прижимает меня к боку трактора, зажимая между ним и теплом своего тела.

— Что это было? — пищу я, когда страх, который я все это время заталкивала внутрь, вырывается на поверхность.

— Он здесь, — мрачно констатирует Люк. Он выдергивает вилы из стены, и скрежет металла только усиливает звон в моих ушах.

— Кто — он?

Когда его глаза встречаются с моими, я без тени сомнения понимаю, что мы в полном дерьме.

— Белиар.

Мой разум лихорадочно перебирает бесчисленные вкладки Google, пытаясь вспомнить, почему это имя звучит так знакомо.

— Белиар — демон лжи и обмана.

— Среди прочего, да. Определение меняется в зависимости от текста. Ты останешься здесь, а я выйду наружу. Что бы ты ни услышала, не выходи. Поняла?

Я киваю, присаживаясь на корточки и крепко сжимая грабли.

— Хорошо. — Люк отступает назад, и прохладный ноябрьский воздух заменяет тепло, которое он оставлял за собой. — Я вернусь за тобой, когда все будет в безопасности.

— А если нет?

Он встречается со мной взглядом через плечо.

— Вернусь.