Между тем фигуристая брюнетка, вальяжно развалившаяся на кровати, даже не думает прикрыться. Мой взгляд, как завороженный, прилипает к ее упругому загорелому бюсту. Подняв глаза чуть выше, я тут же наталкиваюсь на презрительную усмешку и высокомерное выражение лица, с которым она рассматривает меня с ног до головы.

— Прикройся! — зло рявкает Денис, проследив за моим взглядом, и грубо швыряет девушке покрывало.

Та лишь лениво усмехается и нехотя закрывает стратегические места от посторонних глаз.

Все происходит словно в замедленной съемке. Я стою тут от силы секунд пять, а такое впечатление, будто прошли часы.

Денис в панике натягивает джинсы прямо на голое тело и, подскочив ко мне, хватает за локоть.

— Маш, это не то, что ты думаешь.

С силой сжав руку, он выводит меня из комнаты и захлопывает за нами дверь, оставив свою новую подругу в гордом одиночестве. До сих пор не оправившись от ошеломления, я шагаю за ним по квартире и послушно сажусь на дорогой дизайнерский табурет за барной стойкой.

— Маш… — Денис явно понятия не имеет, что следует говорить в таких случаях, и просто переминается с ноги на ногу. А я не могу поверить в только что увиденное собственными глазами. — Маш, это так… ничего серьезного… Ты же понимаешь?

Его виноватое лицо и заискивающий взгляд совершенно меня не задевают.

— Почему? Почему ты так поступил? — почти шепотом спрашиваю я и смотрю ему прямо в глаза.

Кажется, вот-вот по щекам хлынут слезы, но я быстро моргаю, прогоняя их. Не буду плакать при нем. Не хочу.

— Ну брось, Маш, снимай уже свои розовые очки! — Денис внезапно меняет тон. — Что ты как ребенок? Все друг другу изменяют. Это совершенно нормально.

Он тянется к моей ладони, но я быстро отдергиваю руку.

— Но я тебе не изменяю, — спокойно произношу я, не разрывая зрительного контакта.

— Ну… — тянет он и после секундной паузы продолжает: — Значит, со мной тебе всего хватало. А мне с тобой — нет.

Неприятная правда выливается на меня ушатом ледяной воды. Грязной воды.

— Чего тебе не хватало?

— Ты пойми, — тяжело вздыхает он и садится напротив, потупив глаза, — как жена ты идеальная, да и папа давно требует свадьбу и внуков, но во всем остальном…

И пусть меня душит обида, но ни один мускул на моем лице не дергается.

— Что во всем остальном? — холодно уточняю я.

— Не очень, — нехотя отзывается он, продолжая смотреть в пол.

— Вот значит как? — Я гордо вздергиваю подбородок и встаю со стула. — Не знала.

— Брось… — умоляюще тянет он, все еще старательно изучая узор на пушистом ковре.

— Бросаю. Тебя, — сухо отрезаю я и шагаю прочь. Обратно в свою старую жизнь.

ГЛАВА 3

МАША

— Как будто у меня из-под ног ушла земля, — утирая слезы, жалуюсь я Таньке двумя часами позже. — Кажется, я до сих пор не верю в случившееся.

Подруга с кислым видом качает головой, безмолвно осуждая всех мужиков на планете.

— Он и вправду так сказал? Что это совершенно нормально? — ошарашенно переспрашивает она уже в сотый раз.

Делаю два больших глотка дешевого красного вина и киваю. Сегодня вечером я упиваюсь своей горечью. Умываюсь слезами и пытаюсь примириться с новой реальностью.

Телефон вновь разрывается мелодией входящего вызова.

— Позвонит и успокоится, — с видом знатока комментирует подруга. — Не стоит его прощать. Если он поступил так один раз, он обязательно поступит снова.

Поднимаю голову и сквозь пелену слез всматриваюсь в ее лицо. Танька искренне сочувствует мне, и от этого почему-то становится еще хуже.

— Хочу напиться, — решительно говорю я, и она кивает.

— Там еще три бутылки. Пьем, сколько влезет.

Пару бокала спустя поднимаю голову к потолку и истерично хохочу.

— Чертов козел! — выкрикиваю я в пустоту. — Я ведь ему верила!

Слезы опять подкатывают к горлу, и я прочищаю его алкоголем. Снова и снова.

Уязвленная гордость требует веселья, а скребущие на душе кошки — забытья. Подхожу к старому шкафу и снимаю чехол с белоснежного платья.

— Подшивать будем? — оборачиваюсь к подруге.

Но та лишь виновато смотрит на меня. А я смеюсь. Смеюсь в голос и уже через секунду сбрасываю бежевую хлопковую футболку и натягиваю платье.

— Маш, не горячись. Наверняка платье можно сдать обратно. Деньги для тебя лишними не будут.

— Не-е-ет, — уверенно тяну я, — это мое платье. Я о нем мечтала, черт побери! Я его заслужила!

Танька замолкает, а я, изворачиваясь, застегиваю корсет на спине и начинаю кружиться по комнате, снова мурлыча вальс Мендельсона.

— Готовы ли вы, Мария, взять в мужья Дениса, и быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас? — с издевкой повторяю я заученные наизусть слова с репетиции свадьбы.

Подхватываю недопитый бокал с вином и хохочу.

— Нет! — отвечаю сама себе. — Нет! Не готова! Потому что он — лживый ублюдок!