– Есть у меня одна теория – о лечении тех, кому уже не помочь, – сказал я. – Тех, кто лежит годами, и только магия держит их тело, гонит кровь по жилам и не даёт человеку уйти в мир иной. Родня платит за это состояния, а больной так и лежит, и ни один лекарь не скажет им, доживёт ли он до весны. Я хочу проверить теорию лечения таких случаев. И сразу говорю: пока это только теория.

Нефёдов задумался, и пальцы его замерли на табакерке.

– А ведь вы о больших деньгах говорите, барон, – проговорил он медленно. – Такие дома платят магам-поддержателям по тысяче в месяц. Годами. Если сведу я вас с кем-то из них, они мне по гроб жизни будут обязаны. И вам тоже.

О себе он сказал заметно возвышеннее, чем обо мне, и я пропустил это мимо ушей. Сделка была мне нужна, и я мог позволить ему быть первым.

– Сможете отыскать такого больного? – спросил я, увидев, что он заинтересовался. – Который вроде и мёртв, а вроде и нет. И потребуется привезти его сюда, на мои земли. Это главное условие, без него ничего не выйдет.

– Перевозить таких людей опасно. Даже я это знаю. Дорога длинная, неровная, и маг при них должен ехать неотлучно, иначе больные угасают на первой же станции. А ещё и зима, что увеличивает время и сложность пути в разы. Я бы и сам нынче сидел дома, но что это за жизнь?

– Шанс того стоит.

– А если теория ваша не подтвердится?

– Тогда семья получит своего больного обратно в том же виде, в каком она его отдала, и с моей стороны никакого долга не будет. Плачу за дорогу и за мага в оба конца. Рискую я один.

– Вот это разговор, – Нефёдов впервые открыл табакерку, взял щепоть, а затем закрыл, так ничего и не сделав. – Знаете, барон, отчего я с вами дела веду? Все прочие в губернии сперва считают, что возьмут, а вы сперва считаете, что отдадите.

Я чуть улыбнулся.

– Стало быть, всё или ничего, – Нефёдов побарабанил пальцами по крышке. – Есть у меня на примете один дом. Князь.

Свистнуть я себе не позволил и только положил ладони на стол. Это был совсем другой уровень.

– Имён я не называю, – предупредил Нефёдов, глядя мне в глаза. – Ни вам, ни кому другому, покуда он сам не даст согласия. Люди такого рода за одно упоминание своих бед в чужом доме отбирают у болтуна всё, вплоть до фамилии. Отправлю ему предложение от вас.

– Не от меня. От санатория, – поправил я.

– Это вы хорошо уточнили, – отозвался коллекционер, и в голосе его прозвучало одобрение. – Слух о вашем лечебном месте идёт впереди вас, барон. Сперва люди узнают о санатории и только потом задаются вопросом, кто за ним стоит. Свяжусь с этим человеком сам, но, как понимаете, разговор не телефонный. И не письменный.

– Понимаю.

– Придётся к нему ехать. Это не близко, барон, и дорога займёт семь дней в одну сторону, если не будет метели.

– Значит, выезжать надо как можно скорее. Пока погода не испортилась.

– Экипаж мой, дорожные расходы пополам, а комиссия моя остаётся при мне целиком. Двенадцать процентов, как условились.

– Хорошо, – подтвердил я. – И вместе поедем, Николай Семёнович.

Нефёдов кивнул и убрал табакерку в карман. Возражать он не стал, и я счёл это хорошим знаком.

В дверь постучали коротко и часто, без всякого этикета.

– Всеволод Сергеевич! – в проём заглянул Вениамин, не дожидаясь разрешения войти. – Вы срочно нужны в санатории. Ермолаеву хуже стало. Отчего, сами не понимаем.

Я резко поднялся из-за стола и бросил Нефёдову через плечо, что Степан подаст ему чай, а разговор мы закончим через час.

В голове у меня в эту минуту сидела одна только мысль: искра у сердца Ермолаева проснулась. Иначе быть не могло.

Глава 4

Я влетел в палату Ермолаева. Он лежал на спине, выгнувшись дугой. Его руки судорожно комкали одеяло, изо рта вырывался сдавленный хрип. Лиза пыталась влить ему в рот какую-то настойку, но купец стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

– Отойди, – бросил я Лизе, подходя к кровати.

Я не стал тратить время на осмотр и сразу активировал магическое зрение, полученное от бывшего квартиранта, – теперь уже его усиленную версию.

Искра была там же. У самого сердца. Но она больше не пряталась. Пульсировала тёмно-красным светом, и от неё по венам Ермолаева расползались тонкие, как паутина, чёрные нити. Искра питалась его жизненной энергией, прорастая в нём, словно сорняк-паразит. И сейчас перешла в активную фазу – готовилась убить носителя, высосав его досуха.

– Всеволод, что с ним? Ты знаешь? – шёпотом спросила Лиза, видя моё окаменевшее лицо.

– Скорее всего, искра – это магический паразит, – я сбросил сюртук. – Вениамин, закрой дверь и никого не пускай. Лиза, приготовь свои артефакты. И воду. Если я не справлюсь, будем пробовать по-другому.

Я положил обе руки на грудь Ермолаева. Моя друидическая сила хлынула в его тело. Я не мог вытащить искру, как занозу – она вросла в сердце. Но мог сделать то, что умею лучше всего: дать жизнь.