Ты должна знать, как мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Я никогда не хотел… Это преследует и меня, Габби. Каждый день. Но в то же время я должен тебя за это поблагодарить. Твои глаза, смотрящие на меня в ту ночь, – они словно подрезали мне крылья. Именно тогда я понял, что не могу продолжать летать от того, что я натворил. От того, кем я стал. Именно ты, смотрящая на меня, заставила меня понять, что я должен был заключить себя в клетку.

Я любил твою мать больше, чем могут выразить слова. То, что случилось той ночью, никогда не должно было произойти. Это была случайность. Я никогда не хотел отнимать её у тебя. Глубоко в душе, в твоём сердце, ты должна это знать. Ты должна знать меня… Ты знаешь, что я никогда бы не причинил ей боль намеренно, так же как никогда бы не причинил боль тебе.

Я там, где мне и место, в моей клетке. Но я хочу, чтобы ты знала, Габби, что я никогда, ни разу, не переставал тебя любить. Ты была единственным, что удерживало меня на земле, даже когда всё остальное во мне было потеряно.

Я люблю тебя всегда.

Папа.

Глава 8

Глава 8

Это уже прогресс

– Привет, кузина, – раздаётся звонкий голос из дверного проёма.

Я подпрыгиваю и выключаю телефон как раз в тот момент, когда Жасмин влетает в спальню. Слова отца исчезают с экрана, но они выжжены у меня в мозгу, как клеймо.

– Привет, – отвечаю я.

Жасмин со скучающим видом бросает на пол свою спортивную сумку. Она садится на край кровати и начинает развязывать кроссовки.

– Ты сегодня фотографировала до ливня?

– Немного. Тренировку отменили из–за дождя?

Она качает головой.

– Она проходила в спортзале. Мы всегда час отрабатываем программу по субботам утром, а потом сидим и пялимся на парней, которые качаются. – Она сверкает беззаботной улыбкой. – И кстати о симпатичных парнях: Эверетт просил передать тебе сообщение.

Я замираю.

– Что?

– Ну, он попросил Никки передать мне. Он хочет твой номер. Я сказала ей, что должна спросить у тебя разрешения. – Она приподнимает бровь. – Ну?

При этих словах моё сердце делает маленькое сальто, которого я бы предпочла избежать. Мне это не нужно. Это усложнение, а после встречи с Зедом я уже решила, что лучшее, что я могу сделать, – это держать голову низко до самого выпуска.

– Что?

Она закатывает глаза.

– Ты хочешь, чтобы он тебе позвонил, или нет? Я предполагаю, что ответ «да». Эверетту никогда не говорят «нет».

Мне следовало бы сказать «нет». Это решило бы всё. Он не привык к отказам и, наверное, у него хрупкое эго. Он, скорее всего, больше никогда со мной не заговорит. Но по какой–то причине – так же, как я не смогла удержаться от старого дома, – я не могу остановить свои губы, произносящие слово «Конечно».

Жасмин хватает телефон и набирает ответ, как я понимаю, для Никки.

– Готово. Но на твоем месте я бы не расслаблялась.

Мои мысли автоматически переключаются на тех одержимых криминальной хроникой людей, которые безжалостно преследовали и допрашивали бедную девушку в йогуртовой лавке. Не расслабляться – хороший совет.

Но Жасмин говорит не об этом, потому что она понятия не имеет, кто я на самом деле. Поэтому я спрашиваю её:

– Что ты имеешь в виду?

– София, – говорит она просто, будто это должно мне что–то сказать.

Единственная София, которую я знаю, – это чирлидерша из школьной команды, красивая девушка с моего курса политологии, которая всегда порхает в облаке блеска вместе с другими идеальными девушками, обычно вокруг футбольной команды. Пару раз я пыталась ей улыбнуться, но, кажется, их окружает некая мембрана, через которую не могут проникнуть обычные люди.

– А что с ней?

– Она бывшая Эверетта.

Точно. Конечно, две самые богоподобные личности в школе когда–то встречались.

– Они то сходились, то расходились с девятого класса. Долгое время у них были очень серьёзные и бурные отношения, все думали, что они будут вместе навсегда. Но прошлой весной, сразу после школьного бала, они сильно поссорились и расстались.

– Правда? Ты знаешь, из–за чего?

Она пожимает плечами.

– Нет. Никто не знает. Что бы это ни было, София, видимо, не считала это чем–то серьёзным, поэтому она всем говорила, что они просто взяли паузу и скоро снова будут вместе. Но если спрашивали его, он отвечал: «Нет. С Софией покончено. Она для меня в прошлом».

Теперь понятно, почему каждый раз, когда на этой неделе Эверетт пытался со мной заговорить в школе, София выглядела раздражённой. И она действительно разозлится, если узнает, что он мне пишет.

Но мне всё равно. У меня есть проблемы поважнее, чем расстраивать королеву школы Крокетта.

Когда мой телефон внезапно вибрирует, мы обе вздрагиваем от неожиданности. Я смотрю на экран и сдерживаю вздох.

Она ахает.

– О боже. Это он? Он буквально только что получил твой номер.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, читая сообщение.