– Это возможно. Из его записей ясно, что она ему нравилась. Возможно, он видел в ней что–то, даже себя. Если она действительно хотела исчезнуть, он мог дать ей это. Сделать это реальным, чтобы никто никогда не пошёл по её следу.

Кусочки пазла плавают в моей голове, каждый из них образует искажённое отражение человека, которого, как мне казалось, я знала. Мой отец, человек, который любил птиц, который говорил мне, что они созданы быть свободными. Он видел что–то в матери Эверетта, что–то дикое и неукротимое. Возможно, он чувствовал к ней что–то, признавал, что она не была создана для жизни в маленьком городке, связанная ролями и обязанностями, которые ей не подходили.

Если мать Эверетта действительно хотела сбежать, то мой отец подарил ей этот побег.

По–своему извращенный подарок.

𓅂 𓅂 𓅂

Вернувшись домой, я застаю Жасмин, застилающую постель в нашей комнате. Я осторожно подхожу к своей кровати и бросаю сумочку на матрас.

– Привет, – нерешительно говорю я.

Она заканчивает надевать наволочку на подушку, затем поворачивается ко мне и говорит:

– Привет.

Выражение ее лица выражает смущение.

Я указываю на её кровать, пытаясь вести себя непринуждённо.

– Ты переезжаешь обратно?

Она кивает.

Затем она стонет. Громко.

– Боже мой, кузина. Я такая стерва, – выпаливает она. – Я настоящая стерва.

Её вспышка застаёт меня врасплох.

– Жас...

– Нет, – перебивает она, переполненная раскаянием, подбегая ко мне и беря мои руки в свои. – Подожди. Мне нужно, чтобы ты посмотрела мне в глаза и увидела, какая я стерва.

Вопреки себе я улыбаюсь.

– Прости, что я тебя игнорировала. Мне так жаль. Я не думаю, что ты психопатка, или что–то из тех ужасных вещей, которые я наговорила тебе на танцах. Я давно хотела извиниться, но не знала как. Мне было так стыдно за свою реакцию.

– Всё нормально, Жас. Я понимаю.

– Просто... это ведь и моя семья тоже, понимаешь? Мне было обидно, что меня исключили из семейной тайны. И я разозлилась. Это ослепило меня и помешало увидеть, что ты тоже жертва во всём этом.

– Нам не следовало скрывать это от тебя, – говорю я ей.

– Нет. Мои родители поступили правильно. Они хотели защитить нас. Я говорила с мамой об этом прошлой ночью. – Жасмин вздыхает. – Она боялась, что травля начнётся снова. В детстве это было так ужасно. Поэтому я понимаю, почему она это скрывала. Прости за всё, Райан.

– Всё хорошо, – снова говорю я.

– И чтобы ты знала, я была рада, что ты рядом. Ты как сестра, которой у меня никогда не было. – Она с надеждой смотрит на меня. – Мы можем начать всё сначала?

– Конечно. – И затем я делаю кое–что, совсем на меня не похожее. Я обнимаю кузину и крепко прижимаю к себе.

– Итак, – говорит Жасмин, когда мы отстраняемся. – Швейцария, значит? – Затем она ахает. – Райан! Марко вообще существовал?

Я сжимаю губы, чтобы не улыбнуться.

– Марко существует, – обещаю я. – Просто он живёт в Аллентауне, а не в модной школе–интернате в Цюрихе.

Она издаёт драматический вздох.

– О, слава богу. Я бы никогда тебя не простила, если бы ты выдумала себе парня. Шипли не настолько отчаянные, – заявляет она, и мы обе заливаемся смехом.

Когда отношения между мной и Жасмин налаживаются, моё настроение немного поднимается. Мэгги привозит домой жареную курицу, и мы проводим приятный семейный ужин, говоря о вещах, не связанных с делом Торна. Коннор и Жасмин рассказывают забавные истории о своих экзаменах по вождению. Мы говорим о моих планах после выпуска, вернее об их отсутствии, потому что я всё ещё понятия не имею, что буду делать. Мы говорим о том, как Дэн помог ещё одному сбежавшему подростку вернуться домой к семье, о доме, который Мэгги наконец смогла продать после нескольких лет поисков покупателя. После этого мы сидим за столом и играем в «Яхту». В общем, это был весёлый, беззаботный семейный вечер. Я забыла, какими они могут быть.

Я так хорошо провожу время, что остаюсь сыграть ещё одну партию с тётей и дядей, даже после того, как кузены отказываются.

Дэн выигрывает последнюю игру, выбросив три «Яхты» подряд, что, по моему мнению, является статистической аномалией.

Когда мы убираем игру и протираем стол, я наконец нахожу в себе смелость поднять вопрос, который не даёт мне покоя с тех пор, как я прочитала дневник отца. Я знаю, что рискую испортить наш чудесный вечер, но не могу остановить вопрос, срывающийся с моих губ.

– Как вы думаете, что случилось с мамой Эверетта?

Рука Мэгги замирает на полотенце, которое она держит. Мой дядя неловко ёрзает на стуле.

– Честно? – наконец говорит тётя. – Я думаю, она ушла от него.

– От Джей–Пи?

– Все в городе знали, что у Джей–Пи и Лии были... трудности, – медленно говорит она, тщательно подбирая слова. – Они поженились сразу после школы. Многие считали их идеальной парой, но к концу это была скорее маленькая деревенская сказка, которая теряла свою магию.