— Тебя здесь не ждёт сладкая жизнь, я же предупреждал. Помни своё место.

Лекс развернулся и быстро вышел из моей комнаты, снова хлопнув дверью. А я почувствовала, как тиски, сжимавшие рёбра, отпустили, позволяя сделать полноценных вдох.

Не обращая внимания на больное колено, я бросилась к двери и непослушными пальцами повернула замок.

Да кто он, на хрен, такой? Что за гипноз? Почему этот парень так влияет на меня? Это не обычный страх, это какой‑то животный, потусторонний ужас, парализующий даже дыхание. И что с этим делать, я понятия не имела.

14

Декабрь принёс зиму не только на календаре, но и в реальности. Непередаваемое ощущение, когда с вечера засыпаешь в мокром, сыром мире, а просыпаешься словно в сказке. Будто незаметно нырнул в Нарнию и вот‑вот у фонарного столба увидишь фавна. До Нового года ещё месяц, а детский восторг при виде укрытой снежным покрывалом улицы проснулся внутри, визжал, сжимая кулачки, и гнал прочь все тревоги и сомнения.

Вчерашний разговор с Алексеем долго не давал мне уснуть. Будто он продолжал сжимать мне горло локтем, не позволяя пошевелиться, и я не могла дышать. Вскинувшись ночью, я поняла, что запуталась с головой в одеяле и мне просто не хватает кислорода.

Мне нужно научиться противостоять ему, его чудовищной тяжёлой энергетике, не позволять пугать себя, пригвождать к месту одним лишь взглядом. Только как это сделать? Даже та, у которой я могла бы поучиться, терялась перед Шевцовым. Он как те жуткие существа из моих снов — лишал воли одним лишь взглядом тёмных глаз.

И я была благодарна сейчас природе, что так резко изменила свой лик, давая надежду на то, что это в принципе возможно, что любое состояние не вечно и после тьмы всегда приходит свет.

Однако пока я добралась до лицея, тонкий слой мокрого снега уже почти растаял, превратившись в местах скопления людей в грязную жижу.

Вот так и воодушевляйся.

С Аней и Эдиком мы встретились возле парадного входа в здание лицея. Но Эдик, коротко поздоровавшись, ушёл. Я успела разглядеть на его скуле припухшую синеву. Как же, в угол не вписался.

— Привет, Янка. — Степанова стряхнула с рыжих кудряшек снежинки. — Что это с Эдькой? Наотрез отказался рассказывать, а теперь ещё и сбежал. Что такого произошло, пока я кипела головой на физике?

— Он столкнулся с моим сводным братом, — мрачно ответила я.

— Понятно. — Аня поджала губы.

Мы отправились сначала в гардеробную, а потом на уроки.

Напряжение в классе я стала ощущать острее, чем раньше. Ира и её подружка больше даже не пытались скрыть своей неприязни ко мне. Если раньше это были презрительные взгляды, иногда шёпот за спиной, то теперь они стали откровенно посмеиваться надо мной. А ещё Должанов. Вот как баба, серьёзно, только дай кому‑то косточки перемыть.

Когда я попыталась войти на перемене в кабинет математики, то Должанов встал так, что и обойти невозможно, и протискиваться неудобно.

— Пропусти.

— Проходи, я чё.

А сам на месте стоит, улыбочку растягивает наглую. Так и хочется съездить по роже, чтобы зубов не досчитался.

При моей попытке просочиться в кабинет, Рома лишь сильнее его загородил, выставив ногу, но обратно податься уже не получилось, и мне пришлось протискиваться вплотную. Больное колено снова прострелило, и я едва не споткнулась об отставленную ногу Должанова. Не очень‑то грациозно вышло.

— Нежная лебёдушка впорхнула, — хихикнула Инна Вардина, и они с Ириной рассмеялись.

Вот так, в лицо, даже не пытаясь прикрыться хотя бы для проформы. «Золотые» детки, короли молодёжи, которые могут вытворять что вздумается и унижать кого им захочется.

Я почувствовала, как щёки вспыхнули, а во рту стало солёно от сглатываемых слёз. Хорошо хоть, сводного брата в классе не было. А вот Аня была и попыталась как смогла меня поддержать.

— Ян, не обращай внимания на придурков. Ни эти курицы, ни павлин Должанов не заслуживают, чтобы ты из‑за них расстраивалась.

Я кивнула, но горечь просачивалась и отравляет тело и душу. Я никогда не была предметом буллинга. В классе в прошлой школе звездой меня назвать было бы сложно, но со всеми ребятами у меня были хорошие отношения, никто не задирал и не обижал. Даже наоборот, были подруги, которые ревновали меня друг к другу, особенно к Алёнке. Конечно, были в классе и изгои, я никогда не принимала участия в травле, но особо и не заступалась, считала, что люди сами должны строить свой авторитет. И вот сама без каких‑либо причин попала на их место. Я же ничем не заслужила этого.

Но смешки оказались ещё цветочками. Последние пару недель стало просто невыносимо. У преподавателей стали пропадать мои тетради, в соцсети появлялись гадкие комментарии под моими постами от незнакомых пользователей. А вчера маме пришлось забирать меня на машине, потому что на улице мороз был около десяти градусов, а моё пальто таинственным образом исчезло из гардеробной.