Чем‑то эта тёлка даже восхищала. Ей всегда было плевать на нас — тех, с кем считались все не только в группе, но и во всём лицее. Обычно новенькие, особенно городские, те, кто поступил в наш лицей по стипендии или гранту, тушуются, боятся. Оно и неудивительно, потому что каждому сразу доступно поясняют, кто тут хозяин. А эта так и не пронялась, сколько бы её не травили. Как в танке. Даже уважать за это стали. Только всё Должанов никак не угомонится, продолжает цеплять её. Уже оприходовал бы, и забыли. Хотя, полагаю, об эту даже он может зубы обломать.

— Сгинь, Ирландо.

— Шевцов, — девчонка делает вид, что её прозвище не задевает, — ты вроде бы не выкупил ещё этот лицей.

Отпиваю прямо из пакета жижу, именуемую соком. Тереть не могу соки из пакета, но других в столовой не продают. Только берёзовый. Развод в виде воды с сахаром и лимонной кислотой. Подхожу на пару шагов ближе. Девчонка тушуется. Сзади бассейн, спереди я.

— Ань, — прошу по‑доброму, — тебе не пора? Мне надо с сестрёнкой поболтать.

Кажется, моя псевдосестричка нашла себе надёжного цербера. Степанова приосанивается и бесстрашно смотрит мне в глаза.

— А ты уверен, что она с тобой хочет разговаривать?

— У неё выбора нет.

Я уже начинал злиться. Время шло, и Демьян меня уже заждался. Голубая шапочка сводной сестрицы замельтешила в обратном направлении. Неплохо идёт под водой, кстати, плавно.

— А мне кажется, тебя твоя Ирусик заждалась. Янке я что надо передам.

Ну упёртая баба, сама виновата.

Я медленно оторвал зубами уголок пачки, а потом перевернул её на рыжие патлы. Будет знать, как под ногами путаться.

— Тебе бы в душ.

Ирландо застыла в немом шоке, наблюдая, как околоапельсиновый сок стекает по носу и щекам и собирается липкой лужицей на полу.

— Ты больной, Шевцов, — прорычала девчонка. — Только посмей Янке что‑то подобное вытворить…

— Топай уже.

На этом утомительная беседа, наконец, закончилась, и рыжая метнулась в сторону девчоночьего душа. Едва она скрылась, из воды вынырнула Фомина. Когда она сняла очки, то посмотрела так, будто увидела монстра из‑под своей кровати. Поднялась на ноги, распахнула глаза. Взгляд подёрнулся привычной уже тревогой, и девушка сделала назад несколько шагов. Не думает же она, что я кинусь топить её? Хотя в некоторые моменты руки чешутся приструнить эту выскочку. Но сейчас некогда. Демьян, как и клуб, ждать долго не может. Но я вдруг завис, глядя, как капли воды сползают по её шее. Вроде бы вся такая худенькая, прозрачная, но на груди форменный лицейский купальник натянут прилично, в отличие от той же почти плоской Ирландо.

Девчонка захлопала глазами, выискивая подружку. Спросила о ней таким голосом, будто я съел её вместе с патлами. Или утопил, а хладный труп спрятал в раздевалке.

Я почувствовал, как в кармане отозвался вибрирующим сообщением телефон. Чёрт! Демьян уже зубы стёр от нетерпения, наверное.

Сообщил сестрёнке, что хотел, предупредил, чтобы домой сразу ехала, — не хочу потом расспросов от отца, почему дочурку его пассии я с почестями и комфортом не привёз обратно. Вообще, эта игра в личного водителя меня уже задолбала.

Однако девчонка вдруг взбрыкнула, границы свои, видите ли, защитить попыталась. Ладно, зачтено, сестричка, ты и вправду попыталась. Только почему‑то попятилась. И в глазах привычный страх колыхнулся.

И почему меня от одного только её взгляда бросает в лютую злость? Наталья — не первая шлюха отца, но на ней он женился, а потом она и этого бездомыша притащила. А это уже слишком. Потому что это настоящее предательство мамы, хотя он мне обещал. Обещал же! И эта овца с невинным взглядом своих почти прозрачных глаз только напоминает мне о его предательстве!

В клуб! Снять это дерьмо с души, это напряжение.

— Лекс, — буркнул Демьян, когда я приземлился на пассажирское сиденье, — ты там домашнее задание в библиотеке делал, что ли? Капец, я уже три сигареты скурил.

Демьян чиркнул молнией кожаной куртки, застёгиваясь до самого подбородка. Он даже зимой, в лютые морозы, ничего теплее не надевает. Хотя зачем — всё равно на колёсах почти всегда.

— Во сколько аукцион?

— В девять.

— Лоты пробил?

Демьян расплылся в плутоватой улыбке, пока я заводил мотор. Котяра. Только что не облизнулся.

— Так же не интересно, Лёха.

Ни Макс, ни Должанов моего увлечения «Чёрным драконом» не разделяли, а Демьяна считали хитрожопым дельцом, окучивавшим меня в своих интересах. Так оно наверняка и было, только мне плевать. Демьянов открыл мне дорогу в интересный мир, помог понять, чего я хочу. Поэтому то, что он с меня имеет наверняка комиссионные, меня мало колышет, пока дорога на аукционы открыта.

Я вырулил со лицейской стоянки и направил машину в сторону трассы. Надо успеть заехать домой, пока бестолковая сестрица не приехала. Иногда автобусы приходят в посёлок быстрее, потому что у них своя полоса, пока машины торчат в пробке в час пик.