— Да на такую домину, — продолжила Стеша, — денег на дрова-то много надо. Но так ведь, барыня, вот смотри: леса кругом. Леса-то ваши. Так что уж за дровами дело не станет.

— Вот, Степанида, — сказала Соня. —Я на то и надеюсь.

— Мама! Мамочка!

Рядом прыгала Машенька, с ножек которой ради этого дела сняли специальный мешок, в который её Степанида укутывала, чтобы девочка в дороге не замёрзла.

— Мама, это наш дом?

— Наш, дочка, — сказала Соня, уже почти привыкнув к этому новому для себя слову.

И через пятнадцать минут они подъехали к воротам имения.

***

Ворота были старыми, коваными, но с удивительно красивым узором

Соня обратила внимание, что ворота закрыты на замок. Это её успокоило.

А вот охраны видно не было. Да и вообще никого не было видно, никто их не встречал. И Соня подумала, что, может, зря она так спешила, надо было сперва кого-нибудь послать, чтобы местных предупредили, что барыня едет.

Соня не удержала вздох: «Теперь-то уже чего».

А забор при желании и перемахнуть было несложно. Даже Соня, наверное, справилась бы. Невысокий такой, чуть выше человеческого роста.

Но у Сони были ключи, и она решила их попробовать. Чем чёрт не шутит? Вдруг подойдут.

Подошёл самый большой, потому как замок на воротах висел амбарный.

Удивительным было то, что замок открылся легко, даже не скрипнул.

Это указывало на то, что замком регулярно пользовались. Настроение у Сони улучшилось: значит, несмотря на запущенный вид забора, кто-то регулярно сюда ходит, открывает ворота, смазывает замок.

Так они открыли ворота и въехали на территорию. От ворот до входа в особняк было приличное расстояние, и проходила заросшая травой дорожка через парк.

Когда-то он был красивым. Сейчас же, прежде аккуратно постриженные ряды деревьев выглядели запущенно, хотя старые формы ещё сохранились. Даже удивительно, как им это удалось.

Место, конечно, было красивое.

Река Вазуза, вдоль которой они ехали, плавным изгибом огибала месторасположение дома. Соня представляла себе, что наверняка, с другой стороны есть какая-нибудь веранда, сидя на которой можно смотреть на размеренное течение реки.

Воздух был такой чистый, что его можно было пить.

Это в городе пахло дождём вперемешку с конским навозом, а здесь пахло начинающейся осенью.

Соня почему-то обожала вот такой вот осенний воздух, когда нет дождя, когда ночью, возможно, уже прихватывает землю первыми заморозками, но на деревьях ещё не опала листва, трава ещё зелёная, а на клумбах тянутся к солнышку, в надежде получить ещё хоть немного тепла, последние цветы.

Всё это вместе создавало картину пусть и печальную — потому что было ясно, что лето больше не вернётся, — но в то же время не настолько унылую, какой она станет зимой, особенно если не будет солнца.

А вот дом при ближайшем рассмотрении произвёл совсем другое впечатление.

Стали видны разбитые окна и потрескавшаяся штукатурка. Окна нижнего этажа были заколочены досками.

Несмотря на то, что экипаж подъехал прямо к самому входу, никто так и не вышел их встречать.

«Неужели в доме никого нет? — на этот раз с настоящей тревогой подумала Соня. — Так не может быть! Кто-то же должен поддерживать порядок в таком огромном доме».

Соня решительно направилась к двери.

Дверь была заперта.

Подошёл ещё один ключ, и он тоже легко повернулся в замке.

«А значит, здесь бывают люди, и часто».

Соня оглянулась.

Позади из экипажа выбралась Степанида с Машенькой. Степанида крепко держала девочку за руку и настороженно смотрела на Соню.

Соня подозвала кучера. Звали его Фрол Иванович. Очень ему нравилось, когда к нему обращались по имени-отчеству.

— Что прикажете, барыня?

— Фрол Иванович, будьте так любезны, пройдёмте вместе со мной в дом. Мне одной боязно, — Соне не столько было боязно, сколько хотелось, чтобы кто-то «прикрыл ей спину».

Кучеру, похоже, тоже было не по себе, но он взял с собой свои кучерские инструменты: топорик за пояс засунул и кнут прихватил. Или, может быть, ему просто не хотелось показывать перед барыней, что страшно.

Сам он был невысокий, но весь широкий, квадратный. Судя по всему, силы в нём хватало.

Он вразвалочку подошёл к Соне и встал на полшага позади.

Соне захотелось улыбнуться, но она сдержалась.

«В любых мирах, в любых реальностях леди всегда идут первыми».

Ну что же. Значит, и здесь она пойдёт первой.

Внутри дома царило запустение.

Кто-то очень постарался, чтобы вынести отсюда всё ценное.

Соня всё ещё успокаивала себя тем, что, может быть, вещи просто куда-нибудь припрятали, чтобы их не украли. Но что-то подсказывало, что губернатор Андрей Иванович был прав.

Жить в этом доме было нельзя.

Внутри стоял холод. Гуляли сквозняки. Какая-то мебель ещё оставалась, даже была прикрыта тканью, но это были жалкие остатки.

И ведь Соня прошла пока только по первому этажу.