Водички хотелось. Но больше всего ей хотелось понять, что происходит.

Дышать было тяжело. И Соня, грешным делом, подумала, что лежит в старинном доме, придавленная потолком, а всё это ей кажется. Единственное, что её смущало, так это реальность ощущений. Она пощупала шею, грудь, но следов ран не было.

Кашель да ощущение слабости, но всё указывало на то, что она сильно болеет. Соня снова закашлялась и обнаружила, что в руках у неё зажат платок. Она прикрыла им рот, когда кашляла, потом посмотрела на платок.

«Ух, ничего себе… Да мне бы антибиотиков не помешало», — увидела Соня то, что откашливалось. Но, слава Богу, крови не было.

Через некоторое время деваха вернулась. Теперь-то Соня обратила внимание, что одета Стеша была достаточно просто: платье, даже похожее на сарафан, надето сверху на какую-то рубаху, платок по-бабьи под подбородком повязан на голове.

Соня пощупала свою голову, ощущение немытой головы было неприятным. Такое впечатление, что Соня её очень давно не мыла. Да и запах… Вот этот неприятный запах много раз потевшего, больного тела явно исходил от неё, от этой кровати, где Соня лежала.

— Что со мной? — спросила Соня деваху в надежде, что та хоть что-нибудь расскажет.

— Ой, барыня…— всплеснула руками Стеша, — неужто не помните?

«Интересно, и что я должна помнить?» — подумала Соня, а вслух сказала:

— Всё как в тумане, Стеша.

И Стеша кивнула. И рассказала, и Соня поняла, что она попала, потому что такого её воображение придумать не могло.

Глава 3

Соне удалось узнать, что имя её — Софья Александровна Урусова. И едет она в своё имение под Смоленск.

И даже титул имеется. Княжеский.

После того, как Соня попила тёплого кислого морса, который Стеша принесла вместо воды, в голове немного прояснилось и она осмотрела комнату, в которой находилась, у Сони возникли вопросы.

Если она княгиня, то почему она лежит в какой-то бедняцкой комнате, а не в княжеском дворце?

Соня вдруг вспомнила, что тот злополучный дом, в который она так неудачно зашла, тоже принадлежал каким-то князьям. Вот только она никак не могла вспомнить каким.

Было обидно, очнуться княгиней, но лежать при этом в каморке. Почему?

И, судя по всему, последний вопрос Соня задала вслух, потому что девица — которую, оказывается, звали Степанидой, и которая привыкла, что её называют Стешей, — рассказала, что это постоялый двор, что находится он на пути из Москвы в Смоленск. А остановились они здесь потому, что барыня заболела.

— Хорошо хоть Машенька не заболела, — сказала Стеша.

— Машенька? — удивилась Соня и увидела слёзы на глазах у Степаниды.

— Ой, барыня… Софья Александровна, да неужто и Машеньку не помните? Дочку же вашу. Я её пока в другой комнатке держу — боялась, что может заразиться она от вас. Да и вы лежали без движения, я уж думала, что всё…

И она заплакала, утирая глаза кончиками платка.

— Так, Степанида. — Соня снова закашлялась, одновременно радуясь, что имя всё же её собственное, но галлюцинация качественная, потому что есть ещё и дочка. — Отставить слёзы. Если я очнулась, значит, буду выживать. Что у нас имеется? Доктор приходил?

— Приходил, барыня. Кровь он пускал.

Соне стало нехорошо, такого она в самом страшном сне представить не могла, и почему-то именно информация про доктора, который «кровь пускал» вдруг и стала тем, что позволило ей допустить мысль о том, что это вовсе не галлюцинация.

Соня неожиданно поняла, что в том доме она погибла, а здесь она тоже померла, только от воспаления лёгких. Вернее, померла княгиня, а вот Софья как раз выжила. Но, если Соня не возьмёт дальнейшее в свои руки, то и здесь помрёт и, возможно, что уже окончательно.

— Дорого ли взял доктор? — спросила Соня просто для того, чтобы удержать ставшее вдруг вязким сознание.

— Пять рубликов серебряных, — ответила Степанида и виноватым голосом добавила, — я же не знаю, сколько надо, кошель ваш достала, а он сам столько взял.

— Ладно, Степанида, — сказала Соня, — не кори себя, разберёмся. Давай-ка мне ещё тёплого питья. И надо бы, знаешь кого, травницу найти, или знахарку. Ну его этого кровопускателя, будем травы заваривать.

Знахарку, конечно, вечером никто искать не побежал, да и у Сони сознание всё-таки отключилось.

А наутро Соня проснулась, осознала, что ничего не исчезло, но дышать стало определённо легче.

Степанида привела травницу. Та показала, что у неё есть. Соня не была врачом, но взяла у травницы и ромашки, и зверобоя, и чабреца. Чабрец при кашле точно лишним не будет. Была у неё ещё и мать-и-мачеха, и корень солодки, и горчичный порошок.

В общем, Соня решила, что поправится, и после того, как травница ушла — которая, в отличие от доктора, ограничилась всего одним серебряным рублём, — Соня отправила Степаниду на кухню, объяснила ей, что и как надо заваривать.

А вернулась Степанида, ведя за руку маленькую девочку лет пяти.